— Ладно, давайте уже дотащимся, — сказал Медведь, ускоряя шаг. — Может, хоть сегодня нас не вызовут к доске.
— Не надейся, — усмехнулась Белка. — У меня по алгебре долги, так что ты точно не один будешь страдать.
Они поднялись на последнюю ступень, перед дверью коридора. Отсюда уже доносился звон голосов и грохот открывающихся шкафчиков. Школьная жизнь начиналась.
— Ну что, готовы? — спросила Белка, выпрямляясь и приглаживая волосы.
— Как будто это что-то меняет, — проворчал Лис.
Тень кивнул. Почти незаметно.
И они вошли в школьный коридор — кто с тяжестью, кто с ухмылкой, кто с болью, а кто с молчаливым наблюдением.
Дверь в класс скрипнула, когда Лис потянул её на себя. Ребята вошли один за другим — сначала Белка, прыгающим шагом, будто каждый день для неё — начало приключения, потом Медведь, сонный, с помятым рюкзаком, из которого торчал тетрадный угол. Лис шагнул внутрь последним из их троицы, а за ним, чуть поодаль, словно растворяясь в стенах, вошёл Тень.
Внутри класс уже наполовину заполнился одноклассниками. Кто-то сидел, уткнувшись в телефон, кто-то хохотал, жестикулируя, кто-то прятал домашку в сумку — поздно, но с надеждой, что не вызовут. Свет из больших окон падал на пыльные парты и оставлял полосы на полу, будто лучи нарочно выискивали тех, кто опять не сделал задания.
— Наши места на месте, — пробормотал Медведь, кивая на задний ряд. — Надеюсь, не пересадят к доске.
— Ты каждый день на это надеешься, — хмыкнула Белка, усаживаясь на привычное место у стены. — Но каждый день всё равно попадаешь под обстрел.
Лис сел рядом, тяжело опускаясь. Спина болела, и он пытался не показывать этого. Ему казалось, что вся комната знает, что с ним было дома. Особенно учитель. Особенно Тень. Он поймал себя на этой мысли и нахмурился.
Тень занял своё место у окна. Он не доставал учебники, не открывал тетрадь — просто смотрел куда-то сквозь стекло, туда, где колыхались деревья и ранние утренние облака ползли по небу, будто кто-то торопливо стирал ночь.
— Ну и день, — пробормотал Медведь, откинувшись назад и глядя в потолок. — Дайте мне перерыв. Ну хотя бы на одну неделю. На день. На час.
— Мы и так в школе меньше, чем в телефоне, — заметила Белка. — Но даже это кажется пыткой.
В класс вошла учительница — строгая, с папкой, прижатой к боку, и молчаливым взглядом, от которого разговоры сразу стихли. Все выпрямились. Даже Тень чуть напряг спину. Лис почувствовал, как учащается пульс. Он не знал, вызовут ли его. И не знал, хочет ли, чтобы вызвали — или лучше забыли.
— Доброе утро, класс, — сказала учительница. — Начнём.
Школьный день вступил в силу — с мелом, дневниками, вопросами у доски и мыслями каждого ученика о том, как бы скорее дождаться звонка.
На задних партах шелестели тетради, перешёптывания и приглушённый смех. Девчонки, усевшиеся втроём у окна, обменивались взглядами и ехидными усмешками, то и дело бросая косые взгляды на Белку, которая сидела у стены и рисовала что-то в тетради шариковой ручкой. Она не смотрела в их сторону, но едва уловимая дрожь в уголке рта выдавала — слышит.
— Пацанка, с мальчиками гуляет, — прошептала одна, Светка, и закатила глаза, как будто это было преступление века.
— Да ты видела её в платье хоть раз? — ответила другая, Таня, нарочито громко, чтобы Белка наверняка услышала. — Я — нет. Всё в этих своих кроссовках, с растрёпанными волосами.
— У неё ноги, наверное, кривые. Вот и не носит, — вмешалась третья, Кира, с такой снисходительной интонацией, будто выносила медицинский вердикт.
— Она, может, вообще мальчика из себя строит, — хихикнула Светка. — Видела, как с Филином разговаривает? Прям как пацан с пацаном.
Их тихий смех, как тонкие иголки, прокалывал воздух. Он казался безобидным только на первый взгляд — на самом деле он резал.
Белка услышала каждое слово. Ручка в её пальцах остановилась. Она не подняла головы, но внутри что-то сжалось — не от обиды, а от усталости. Это был не первый раз. И, скорее всего, не последний.
«Пусть, — подумала она. — Я не для них. У меня есть ребята. У меня есть я. И я не обязана быть такой, какой им хочется».
Она медленно подняла голову и посмотрела в окно. Солнечный луч пробился сквозь стекло и лег на парту. Она закрыла глаза, задержала дыхание и снова опустила взгляд в тетрадь. На её странице уже был почти закончен эскиз: девочка с лисой на плече и мечом за спиной. Смелая. Сильная. Своя.
На другом краю класса Тень мельком посмотрел в её сторону. В его взгляде было ни осуждения, ни сочувствия — просто наблюдение, как будто он собирал осколки чужих жизней и складывал в ящик, где у него лежали и его собственные.