В тишине класса, пронизанной напряжением и шепотками, вдруг раздался резкий, пронзительный звонок. Он будто рассёк воздух, заставив вздрогнуть даже тех, кто только делал вид, что занят своими делами. Девчонки у окна притихли, словно по команде. Светка на секунду дернулась, будто боялась, что Белка сейчас обернётся и что-нибудь скажет — но та только молча, открыла тетрадь.
— Ну, началось, — лениво протянул Медведь, вытягиваясь в спине. — Хоть бы сегодня училка забыла журнал дома...
— Мечтатель, — хмыкнул Филин. Он уже доставал учебник из рюкзака и украдкой оглядел Белку, которая неспешно складывала свои вещи.
Лис, всё ещё немного прихрамывая после вчерашнего наказания, повернулся к Тени.
— И чего ты молчишь всегда, когда они издеваются? — пробормотал он почти беззлобно, но с уколом.
Тень пожал плечами и тихо произнёс:
— Потому что слова — это дешёвые игрушки. Я предпочитаю наблюдать.
— Ну и наблюдай дальше, — буркнул Лис, отворачиваясь.
Шум заполнил класс: скрипели парты, хлопали рюкзаки, кто-то смеялся, кто-то зевал. Учитель уже был в коридоре, слышались его шаги. Белка медленно поднялась с места, не обращая внимания на шепотки, и села за парту с ребятами. Она чувствовала: если есть те, кто обсуждает за спиной, то есть и те, кто — рядом.
И с этим она входила в новый урок.
Прозвенел будильник — пронзительно, безжалостно, словно кто-то специально хотел разрушить покой раннего утра. Цифры на дисплее мигали 07:00, и вибрация от телефона на тумбочке добавила неприятного гула в комнату.
Дима вздрогнул, словно его окатили холодной водой. Он вслепую потянулся рукой к телефону, нашарил его и ткнул по экрану. Но будильник не сдавался — пищал вновь, как назойливая муха.
— Да чтоб тебя… — пробормотал он хриплым утренним голосом, наконец вырубая сигнал. — Кто вообще придумал утро?
На соседней кровати заворочался Денис. Он зевнул так, что, казалось, челюсть вот-вот щёлкнет. Полуоткрыв глаза, посмотрел на серый потолок гостиничного номера и пробурчал:
— Такое чувство, будто только легли. Ты вообще спал?
— Не знаю… вроде да. Вроде и нет, — ответил Дима, с трудом садясь на край кровати и потирая лицо. — Голова как в тумане. Будто снился сон, в котором я не спал.
Денис зевнул снова и сел, почесывая затылок.
— А мне снилось, что мы летим обратно, а в салоне самолёта вместо кресел — стулья из школы. И в проходе директор стоит. Грозный такой.
Он рассмеялся, но голос всё ещё был хриплым, просыпающимся.
Дима усмехнулся.
— Подсознание не отпускает. Но, увы, не сон — реальность. Сегодня работа. Пора двигать к нашим мурманским коллегам.
Они переглянулись, одновременно встали, и воздух наполнился шорохом одежды, звуками подтягиваний и лёгкой тревогой предстоящего дня.
Умывшись ледяной, бодрящей водой и приведя себя в порядок, Дима и Денис оделись в деловые, но удобные костюмы — тёплые пальто, свитера, рубашки, всё в спокойных тонах. Денис долго застёгивал пуговицу на манжете, с задумчивым видом глядя в окно, за которым постепенно расцветало серое утро Мурманска.
— Холодно будет, чувствую, — пробормотал он, застёгивая ворот пальто. — Но хоть снег пока не валит.
— Снег — ещё полбеды. Главное, чтобы без ледяного ветра, — отозвался Дима, подмигнув ему в зеркало. Он поправил воротник и, оборачиваясь к двери, спросил: — Всё взял? Документы, удостоверение?
— Да, да, всё на месте. Я с вечера проверил три раза, — усмехнулся Денис и добавил, выходя первым: — Готов быть серьезным столичным следователем.
— Ну, на фоне местных мы и правда будем как с витрины, — хмыкнул Дима, прикрывая за собой дверь. — Только бы витрину не разнесло по пути.
Коридор отеля встретил их прохладным воздухом и мягким светом, отражающимся в лакированных панелях стен. Тишина утреннего часа нарушалась лишь редким гулом лифта и шорохом ковровой дорожки под шагами.
— Что ж, новый день — новые загадки, — сказал Дима, нажимая кнопку вызова лифта.
— И, надеюсь, без новых трупов, — тихо добавил Денис, больше для себя, чем для собеседника.
Оба замолчали задумавшись. Лифт медленно поднимался, мигая цифрами. Щелчок дверей — и перед ними открылось зеркало кабины, в котором отражались два сосредоточенных, готовых к работе лица.
— Поехали, — сказал Дима. — Пусть правда найдёт нас первой.