На фасаде — выцветшая табличка с гербом и надписью: «Управление внутренних дел». Над входом висела камера, еле различимая за сосульками, свисающими с карниза. Рядом курили двое дежурных в форме, утопив лица в воротники.
– Приехали, – буркнул таксист, выключая мотор. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, будто проверяя, не забудут ли они случайно деньги на сиденье.
– Спасибо, – отозвался Денис, вытаскивая кошелёк.
– Держи, – Дмитрий молча передал часть суммы, и вскоре двери машины щёлкнули, выпуская их на холод.
Они вышли и невольно поёжились. Северный ветер тут был пронизывающим, злым, словно подслушал их сомнения.
– Всё как в старые добрые, – пробормотал Дмитрий, глядя на здание. – Даже запах тот же. Холод, табак и отчёты.
– Хватит ворчать, – усмехнулся Денис. – Мы же на работе, а не в санаторий приехали.
– Хотя, – добавил он, с усмешкой глянув на здание, – тут и в санатории, наверное, такая же атмосфера. С 80-х не менялась.
Они поднялись по скрипучим бетонным ступеням, каждая из которых отдавала в ноги эхом. На дверях были следы старой краски и чьи-то ботинки оставили на полу снежные отпечатки.
Дмитрий на секунду задержался, положив ладонь на холодную металлическую ручку. Воспоминания снова вспыхнули где-то на грани сознания. Гул голосов, лето, подростковые крики, запах выжженной травы… и снова — чёрная пустота.
– Ты идёшь? – вывел его из транса голос Дениса.
– Ага… Просто вспомнил кое-что, – отмахнулся Дима.
Он распахнул дверь, и их накрыло теплым воздухом с запахом бумаги, кофе и пота. Где-то гудел принтер, за перегородкой громко разговаривали. Старое здание дышало жизнью дежурств, протоколов и усталости.
– Ну что, идём знакомиться с коллегами? – Денис повернул голову, ожидая кивка напарника.
– Вперёд. Только, надеюсь, здесь кофе лучше, чем в самолёте.
– Надеяться – не значит пить, – фыркнул Денис.
И они двинулись внутрь, навстречу делу, которое уже начинало раскручиваться, как клубок ниток, оставленный в темноте.
Дежурный, мужчина лет сорока с усталым лицом и глубокими морщинами на лбу, сидел за узким столом, опершись локтями и разгадывая сканворд. Его пальцы лениво барабанили по деревянной поверхности, а на полураскрытых губах застывал зевок.
Услышав шаги, он нехотя поднял глаза, и на лице тут же отразилось недовольство.
— Посторонним сюда нельзя, — пробурчал он, не отрываясь от кроссворда. — В приёмные дни с восьми до шес…
Но он осёкся, когда перед его лицом мелькнули два удостоверения — кожаные, потёртые, как и сами их владельцы. На глянцевых вкладышах поблёскивали фото и надписи: «Следователь».
Дежурный резко выпрямился, глаза расширились, а руки спешно задвинули кроссворд под кипу бумаг.
— Простите! — выпалил он, подтягивая брюки, явно давно потерявшие эластичность. — Я вас не узнал. Мы... вас вроде на следующей неделе ждали.
— Мы решили не терять времени, — спокойно произнёс Денис, спрятав корочку обратно во внутренний карман пальто.
Дмитрий скользнул взглядом по-дежурному. В его напряжённой спине, быстро приглаженных волосах и внезапной строгости встать по стойке «смирно» читалась неподдельная нервозность.
— Старший следователь уже в курсе. Она в кабинете. Прямо по коридору и налево, — проговорил дежурный почти по-военному, указывая рукой, будто докладывая командиру.
- Она? – переспросил Денис.
- Да, — кивнул дежурный, — Маргарита Леонидовна, — она вас ожидает.
— Спасибо, — кивнул Дмитрий, и они пошли по направлению, указанному дежурным.
Коридор оказался тускло освещённым, лампы мерцали под потолком, бросая на стены жёлтые тени. Старый линолеум под ногами слегка пружинил, пропитанный временем и шагами десятков людей, проходивших здесь до них.
— Как будто в прошлое вернулся, — пробормотал Денис. — Даже запахи те же: пыль, отчёты и дешёвый освежитель воздуха.
— И дежурные такие же, — хмыкнул Дмитрий. — Только кроссворды обновили.
Они переглянулись и, не сбавляя шага, двинулись дальше, где их уже ждала старший следователь, а вместе с ней — ответы на вопросы, к которым они только начинали приближаться.
Мужчины шагали по длинному коридору, пол освещался мягким светом из узких окон под потолком. Тишина отдела нарушалась только отдалённым гулом голосов и периодическим скрипом открывающихся дверей. Стены украшали выцветшие таблички и старые фотографии с оперативников, ушедших на пенсию. Воздух пах бумагой, кофе и чем-то еле уловимо металлическим.