— А их и не было, — вздохнула Маргарита, перекладывая страницу.
— Как это — не было? — удивился Дмитрий. — В парке, днём? Кто-то же должен был что-то слышать, видеть…
— Поступил анонимный звонок, — спокойно ответила Ларионова. — Голос мужской, без акцента, коротко сообщил, что в кустах за северной тропой лежит тело. На вопрос оператора бросил трубку.
— Выяснили, кто звонил? — Денис сжал губы, взгляд стал острым.
— Номер был одноразовый. Куплен на вокзале, активирован в тот же день, потом — молчание. Следов почти нет. Он знал, что делает.
— Нужно съездить в этот парк, — медленно и твёрдо сказал Дмитрий, глядя ей в глаза. — Посмотреть своими глазами.
— Мы уже всё осмотрели, — мягко, но с лёгкой тенью раздражения в голосе отозвалась Ларионова. — Фотографии, протокол, — она подтолкнула папку к ним. — Всё там.
— Если я говорю "надо съездить", — Денис резко закрыл папку, — значит, так и надо. С фотографий не пахнет свежей кровью и не видно, как ложится тень от дерева. А я хочу увидеть это место сам.
Наступила пауза. Маргарита посмотрела на него. В её взгляде читалось не согласие, но и не вызов — скорее, профессиональное уважение к упёртости коллеги.
— Хорошо, — наконец сказала она, откинувшись на спинку кресла. — Я попрошу сержанта Короткова съездить с вами. Он знает, как туда проехать и где точно нашли тело. Он был в составе первой группы.
— Отлично, — кивнул Дмитрий. — Через сколько сможем выехать?
— Через пятнадцать минут, я его вызову.
Ларионова взяла рацию и коротко отдала распоряжение. Денис тем временем посмотрел на напарника, затем на окно, за которым серый северный день как будто застыл в своей тишине.
— Думаешь, случайность? — пробормотал он тихо, почти шёпотом.
— Нет, — так же тихо ответил Дмитрий. — В таких делах случайности не живут долго.
Маргарита Леонидовна протянула руку к стационарной рации, стоящей у края стола. Её движения были точны, как у хирурга: ни одной лишней эмоции, ни спешки.
— Коротков, поднимись ко мне, — сказала она в микрофон, нажимая кнопку вызова. Голос её прозвучал спокойно, но с таким оттенком, что сомневаться в необходимости этого приказа никто бы не стал.
Ответ последовал почти сразу:
— Так точно, иду.
Она выключила рацию и откинулась на спинку кресла. Пальцы машинально взялись за ручку, начав постукивать по краю папки. На губах появилась еле заметная тень улыбки — словно что-то в поведении гостей её слегка развлекало.
— Он парень проверенный. Не многословен, но своё дело знает, — сказала Маргарита, глядя на Дмитрия и Дениса поверх очков. — Был первым на месте, когда нашли тело. Всё видел, всё помнит.
Дмитрий кивнул, а сам в это время украдкой рассматривал полки за её спиной — в одном ряду стояли награды, а в рамке под стеклом была старая, чёрно-белая фотография: курсанты академии на фоне снежной казармы. Он вдруг понял, что эта женщина прожила с этим городом куда больше, чем могло показаться с первого взгляда.
Дверь скрипнула — в кабинет вошёл сержант.
Мужчина лет тридцати, плотного телосложения, с короткой стрижкой и слегка мрачным взглядом. На плечах — тёмная куртка, на лице — следы недавнего холода. Он остановился у порога и вытянулся:
— Сержант Коротков по вашему приказу прибыл.
— Проходи, Алексей, — кивнула Маргарита. — Сотрудники из центрального. Повезёшь их на место, где нашли тело. Всё покажешь, всё расскажешь.
Коротков посмотрел на Дениса и Дмитрия, слегка кивнул. Его взгляд был прямой, без лести, без растерянности.
— Понял. Готов хоть сейчас.
— Отлично, — ответил Денис, поднимаясь. — Тогда собираемся.
— Машина внизу, — коротко добавил Коротков. — На летней стоянке.
Маргарита поднялась со своего кресла, подошла к двери и, перед тем как её открыть, остановилась и сказала негромко, но чётко:
— Держите меня в курсе. Это дело слишком... странное, чтобы отпускать его из виду.
Дмитрий, глядя ей вслед, подумал: Да, капитан, оно действительно странное. И с каждым шагом — только больше.
Вот расширенная сцена с богатым описанием, диалогами, внутренними мыслями и атмосферой:
Мужчины вышли из кабинета, дверь за ними мягко закрылась, оставляя за спиной запах свежего кофе и властное, собранное присутствие Маргариты Ларионовой. В коридоре было тише, чем прежде — словно стены сами слушали.
Коротков шагал первым, его шаги отдавались глухим эхом по линолеуму. Он был молчалив, не склонен к светским разговорам, и шёл вперёд с привычной уверенностью человека, который знает, куда ведёт.
— Ну что, — нарушил молчание Денис, слегка наклонившись к Дмитрию, — как тебе старший следователь? Впечатляет?
— Впечатляет, — коротко отозвался Дмитрий, бросив взгляд на закрытую дверь. — Холодная, как северный воздух. Но в глазах — ум. Не первый день этим занимается.
— Ага, — ухмыльнулся Денис. — У нас бы таких побольше.
Коротков чуть замедлил шаг, не оборачиваясь:
— Говорят, она однажды вытянула дело, которое все списали как несчастный случай. Труп в озере. Нашла связь с серийником через кнопку от пальто.
— Вот это да, — присвистнул Денис. — И всё одна?
— Сама, — кивнул Коротков. — В одиночку. Потом на премию не пошла. Сказала: "Пусть бумаги быстрее печатают — вот будет награда."
— Скромная, — усмехнулся Дмитрий. — Редко встречаешь таких.
Мужчины миновали несколько дверей, одна из которых приоткрылась — оттуда доносился запах краски и слышался стук печатной машинки. Где-то дальше хлопнула дверь архива. Всё здание будто дышало делами, подозрениями, уликами и тяжёлыми судьбами.
— Много лет вы в участке? — поинтересовался Дмитрий у Короткова.
— Седьмой год, — ответил тот, не сбавляя шаг. — Мурманск, знаете, не прощает легкомыслия. Здесь, даже летом дует так, что глупость выдувает из головы. А зимой… зимой город говорит с тобой шепотом. Через дела. Через снег. Через тишину.
Они, молча, кивнули. Слова сержанта прозвучали неожиданно философски, но как-то по-настоящему.
— Машина вот здесь, — добавил он, сворачивая к выходу.
Дмитрий незаметно глубоко вдохнул, чувствуя, как нарастает то особое напряжение, которое бывает только перед важным моментом. Сердце билось чуть быстрее — не от страха, от предчувствия. Что-то было в этом деле. Что-то, что тянулось глубже, чем просто тело в парке.
Они прошли по коридору, и, миновав поворот, вновь оказались у дежурного. Тот сидел, склонившись над бумагами, но, заметив мужчин, быстро выпрямился и бросил короткий взгляд — сначала настороженный, потом узнавший.
— Удачи, товарищи следователи, — пробормотал он, почти по-военному вытягиваясь, словно хотел этим жестом скрыть своё утреннее неуважение.
— Спасибо, — коротко отозвался Денис, даже не замедлив шаг.
Дмитрий лишь кивнул, не глядя — мысли его были уже далеко за стенами участка, среди голых деревьев, там, где нашли тело.
Дверь с характерным щелчком отпружинила, впустив их в наружный холод. На улице их встретил резкий, пронизывающий ветер. Север, как всегда, не обманул — сквозняк бил в лицо ледяными пальцами, заставляя щуриться.
— Вроде весна, а всё одно — февраль, — пробурчал Денис, натягивая ворот куртки. — И как тут люди живут?
— Привыкаешь, — откликнулся Коротков, не оборачиваясь. — Главное — не слушать ветер. Он любит шептать то, чего ты не хочешь знать.
Дмитрий на миг задержался у дверей, вглядываясь в улицу перед собой. Машины ехали медленно, между домами стелился лёгкий утренний туман, и всё вокруг казалось будто замершим на грани сна. Он прикрыл глаза на секунду — сквозь внутреннюю тишину проступал образ: белая простыня на теле, крест, вырезанный на плече, и тот самый взгляд… знакомый, но ускользающий.
— Пойдём, — позвал Коротков, уже подходя к машине, припаркованной у бордюра.
Дмитрий встряхнулся, точно стряхивая с себя наваждение, и поспешил следом. Удар каблуков по тротуару, ветер, скрип дверцы машины — всё становилось частью пейзажа, части которого складывались в большую, сложную мозаику.
И где-то среди этих узоров скрывался ответ.