— Спасибо, Алексей, — бросил Денис, забирая папку из-под руки.
Они шли по коридору с ровным ритмом шагов. По сторонам — ряды дверей с табличками: «Архив», «Допросная №2», «Канцелярия». Стены были выкрашены в выцветший серо-бежевый цвет, кое-где виднелись пятна старой краски или трещины. Под ногами глухо постукивал линолеум.
— Кабинет, конечно, не как в столице, — произнёс Коротков, оглянувшись на них через плечо, — но у нас тут скромно. Главное — дело делать.
— Нам не для красоты, — ответил Дмитрий, наконец нарушив молчание. — Главное, чтобы влезли бумаги и был интернет.
— Интернет у нас ловит, но… не быстро, — чуть смущённо хмыкнул Коротков.
— Не переживай, — усмехнулся Денис, — мы и на пишущей машинке умеем.
Сержант открыл перед ними дверь. За ней оказался небольшой кабинет, но светлый и чистый. Пара рабочих столов, компьютер, металлический шкаф, стулья. На подоконнике стояла пыльная герань — вероятно, забытая с прошлого года.
— Вот, пожалуйста. Воду приносят из кулера на этаже, чайник есть в соседней комнате. Если что нужно — зовите.
— Благодарю, — Дима кивнул.
- Принеси нам все материалы по данному делу, — сказал Денис Романович, не поднимая глаз от стола. Он уже начал раскладывать на нём личные бумаги, карандаши, блокнот — расчищая пространство, словно готовясь к настоящей охоте.
Коротков кивнул, стоя в дверях. Он будто чувствовал лёгкое напряжение, висевшее в воздухе, но умело прятал это за дежурной сосредоточенностью.
— Есть, — ответил он.
— И не забудь результаты экспертизы по шнурку, который мы нашли в парке, — добавил Дмитрий, уже вставший возле окна, где лёгкий морозный свет падал на его лицо. Он задумчиво смотрел на заснеженные крыши Мурманска и будто снова мысленно был там — в парке, у старых деревьев, возле того пятна, где лежал труп.
— Учтено, — сержант коротко кивнул.
— Спасибо, Алексей. Можешь идти.
Денис откинулся в кресле, сцепив пальцы за головой, и хмыкнул:
— Интересно, сколько там страниц будет? Надеюсь, не как в деле двадцатилетней давности, где описание только первого допроса занимало тридцать листов.
— Учитывая, что свидетелей пока нет, боюсь, будет не тридцать, а три, — тихо заметил Дима, слегка усмехнувшись, но взгляд его оставался тревожным.
Коротков шагнул назад и аккуратно прикрыл за собой дверь. В коридоре послышались его удаляющиеся шаги.
Когда дверь за сержантом закрылась, Денис бросил папку на один из столов и с облегчением опустился в кресло.
— Ну, теперь можно и поработать.
Дмитрий подошёл к окну, посмотрел на снежные сугробы за стеклом. Всё только начиналось.
На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только лёгким потрескиванием старых батарей.
— Убийство без свидетелей, анонимный звонок, старый знакомый… — пробормотал Денис, теперь уже глядя в потолок. — Мне это не нравится, Дим.
— Мне тоже, — медленно ответил тот. — У меня странное чувство, как будто я... что-то должен вспомнить, но оно как тень — скользит, и не поймать.
Они оба замолчали. И казалось, даже город за окном затаился, слушая их размышления.
Дверь открылась с лёгким щелчком — сержант Коротков вернулся, прижимая к груди внушительную кипу папок и пластиковую прозрачную папку с вложенными результатами экспертизы.
— Вот, как просили, — произнёс он, перешагивая порог. — Основные материалы, копии протоколов, заключения судмедэксперта, и вот это — результаты по шнурку. Свежие, только из лаборатории.
Он аккуратно положил всё на стол перед Денисом Романовичем и на мгновение замер, словно ожидая дополнительных указаний. Пальцы его чуть дрогнули, когда он отпустил документы — всё же дело было неприятное, чувствовалось в воздухе.
— Спасибо, Алексей, — кивнул Денис, отодвигая первую папку ближе к себе. — Свободен пока. Если понадобишься — позовём.
— Есть, — коротко ответил сержант, шагнул назад, покосившись на Диму, и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Денис, молча перелистнул первые страницы: заголовки протоколов, анкеты, фото с места происшествия.
— «Пенсионер, Воронов Николай Павлович, 63 года. Проживал один. Ранее преподавал физическую культуру в школе №27. Обнаружен мёртвым в городском парке. Причина смерти — удушение. Особая примета — резаная рана на правом плече в форме креста»… — зачитал он вполголоса, взгляд цепко бегал по строкам.
Дмитрий молчал, стоя у стола, словно прислушиваясь не только к словам, но и к своим ощущениям. Его пальцы сжались в кулак — всё внутри подсказывало, что это не просто случай. Внутри него тлела неясная тревога. Что-то вытягивало из глубины памяти — забытое, детское, давно похороненное под слоями времени.