— Посмотри, — Денис передал ему один из протоколов, — тут указано, что в момент смерти у него были ссадины на коленях и локтях. Словно он пытался вырваться.
— Или упал… — пробормотал Дима, принимая лист. — Может, знал убийцу. Подпустил близко.
Он посмотрел на фото тела: лицо в полупрофиль, плечо с вырезанным крестом. Сердце сжалось. Он снова видел того пожилого мужчину — не на фотографии, а живым. На солнце. В детстве.
— Ты что-то вспомнил? — спросил Денис, заметив его выражение.
— Почти… — Дмитрий выдохнул, — но пока не складывается в картину. Надо ещё раз всё перечитать. Спокойно. Без спешки.
Он сел рядом, взял другую папку, и на мгновение воцарилась та самая тишина, в которой рождаются догадки, выводы и пронзительные озарения.
Папки лежали перед ними, аккуратно разложенные по столу. Свет из окна падал под углом, вырисовывая на поверхности древесного шпона длинные полосы — как границы между прошлым и настоящим. Денис Романович поправил листы, открыл первую экспертную сводку и прочитал вслух:
— «Материал: синтетический шнур с металлическими волокнами, диаметр 4 мм, длина обрезка — 37 сантиметров. На внутренней поверхности обнаружены частицы эпителия, крови и микроскопические волокна, совпадающие с тканью рубашки потерпевшего. Смерть наступила в течение 3–5 минут после перекрытия дыхательных путей. Признаки борьбы имеются».
Он отложил лист, взглянув на Дмитрия.
— То есть, он боролся. Но не закричал. Ни одного свидетеля. — Денис провёл пальцами по лбу. — Или не успел. Или… не мог.
— Или знал, — тихо сказал Дмитрий, всё ещё не поднимая глаз с фотографии, где был виден след от шнурка, врезавшийся в кожу. — Это убийство… личное. Это не случайный налёт. Не ограбление.
Он взял результаты дактилоскопии. В углу документа стоял штамп «Совпадений не найдено».
— Шнурок — чист. Ни одной отпечатки. Ни на нём, ни на одежде погибшего. Всё, что нашли — его кровь, его пот, его волокна.
— Анонимный звонок, чистое место преступления, и всё слишком аккуратно, — добавил Денис. — Как будто убийца всё просчитал. Или… как будто он делал это не в первый раз.
— Или впервые, но очень хотел, чтобы выглядело, как опытная работа, — ответил Дмитрий, наконец отрываясь от документа. Его глаза были настороженными, словно он слышал внутри что-то, чего не мог разобрать. — Знаешь… У меня есть ощущение, что мы с тобой не просто так здесь. Не просто из-за опыта. Этот человек... был частью чьего-то прошлого.
— Твоего? — хмуро прищурился Денис.
— Я не знаю. Или моего, или твоего. Или нас обоих. Но этот крест… — Дмитрий провёл пальцем по снимку, где на плече погибшего виднелся вырезанный символ. — Я где-то уже видел такой. Не просто крест. Он неровный, немного перекошенный. Почти детский. Как будто его срисовывали наспех, по памяти.
— Как будто... знак, — произнёс Денис, и замолчал, вглядываясь в пустоту.
Они сидели молча несколько секунд. Только шелест страниц, звон термоса, из которого кто-то на улице уронил крышку, и далёкое завывание ветра напоминали, что за окном — жизнь.
— Мы что-то упускаем, — тихо сказал Дмитрий. — Это всё не просто так. Мы должны вспомнить. Или найти кого-то, кто помнит.
Денис закрыл одну из папок и встал.
— Ладно. Сделаем по-другому. Распишем всех, кто работал в той школе в тот период. Всех учеников, кто мог быть связан с этим преподавателем. Поговорим с архивами, запросим списки выпускников. Поищем связи.
— Я займусь школьной частью. Может, что-то всплывёт, — согласился Дмитрий, собирая папки в стопку.
— И начнём опрашивать. Пока убийца не ударил снова.
Дима закрыл последнюю папку, аккуратно выровняв её по краю стола, и тихо выдохнул. Мысли путались — словно кто-то пытался подсунуть ему ответ, но он всё ещё был в шаге от разгадки.
— Думаешь, школа что-то даст? — спросил Денис, вставая с места и застёгивая пиджак. — Прошло двадцать лет. Люди забывают.
— Может, и забыли, — Дмитрий взял куртку с вешалки, — но стены помнят. Атмосфера, лица, даже запахи. Иногда достаточно вернуться на место, и всё всплывает само.
— Место преступления — это не только парк, — согласился Денис. — Порой всё начинается в школьном коридоре. Там рождаются дружбы… и обиды.
Они вышли в коридор. В кабинете ещё оставался слабый запах кофе и бумаги, словно след от их разговора.
Сержант Коротков снова ждал их у дежурного.
— Вы куда теперь? — поинтересовался он, поправляя кобуру на поясе.
— В школу, где работал погибший. Надо понять, кто он был не только по бумагам, — ответил Денис.
— Подкинуть? — предложил Коротков, уже делая шаг к выходу.