— Спасибо, справимся, — сказал Дмитрий. — Лучше посмотри, есть ли у вас архивные материалы по тем годам. Что угодно — фото, отчёты, заявления родителей. Всё, что может быть связано с погибшим.
Сержант кивнул и ушёл вглубь здания.
Они вышли на улицу. Холодный мурманский воздух ударил в лицо, пробравшись под воротники. Снег ещё не пошёл, но небо уже налилось серым, плотным свинцом. Машины на стоянке поблёскивали каплями ночного дождя.
— Это точно была школа? — переспросил Денис, когда они устроились в салоне служебного автомобиля.
— Да. Есть адрес в личном деле. Когда-то он преподавал в восьмой средней. Потом ушёл на пенсию. Больше не работал. Одиночка.
Машина выехала со двора и медленно влилась в поток.
Дороги были влажные, лужи отражали неоновые вывески магазинов, вывески аптек и редкие фонари. Город ещё спал, несмотря на будний день.
— А ты помнишь своего школьного физрука? — вдруг спросил Дмитрий, глядя в боковое окно.
— Помню, — хмыкнул Денис. — Громкий, пах табаком и потом. Учил нас не сдавать — и на турнике, и в жизни.
— Мой был другим, — произнёс Дима, прищурившись.
— Думаешь, наш — из каких?
— Не знаю, — покачал головой Дмитрий. — Но у меня чувство, что его смерть… не про случайность. Это месть. Или память. Может — искупление.
Денис ничего не ответил. Машина свернула с центральной улицы и покатилась по старым кварталам.
Здесь стояли пятиэтажки советской постройки, лавки с облупившимися табличками, а за ними, как призрак прошлого — школьное здание.
Оно всё ещё держалось — серое, кирпичное, с потемневшими от времени стенами. Во дворе стояли старые турники, облезлый щит баскетбольной площадки, и ржавая сетка, разделяющая школьный двор от детской площадки.
— Приехали, — сказал Денис, заглушив мотор.
— Готов вернуться в детство? — усмехнулся Дима, вылезая из машины.
— Если оно пахнет мылом и варёной капустой из столовки — нет, — пробормотал Денис, захлопывая дверцу.
Они направились к крыльцу. Старая вывеска «Средняя школа №27» покачивалась на ветру.
Их шаги глухо отдавались в пустом дворе, как эхо воспоминаний, которые ещё не всплыли… но уже где-то рядом.
Школьные двери поддались с лёгким скрипом, и мужчины вошли внутрь. Внутри пахло... так, как пахнут только школы: смесь влажных тряпок, старых учебников, столовской еды и чего-то ещё неуловимо детского — то ли мел, то ли грифель карандаша, то ли страх перед контрольной.
Пол выложен линолеумом, местами стёртым до основания. Стены — светло-зелёные снизу, белёные сверху, как это было всегда, с незапамятных времён. Вдоль коридора — таблички с номерами кабинетов, стенды с пожелтевшими фотографиями и аккуратно написанными лозунгами о важности образования и дружбы.
Дима невольно замедлил шаг.
— Сколько лет я не был в школе... — пробормотал он, проводя взглядом по расписанию на стенде. — И всё будто на месте. Даже запах тот же.
— Удивительно, как такие здания умеют хранить время, — откликнулся Денис, оглядывая пустые коридоры. — Словно ты не взрослый следователь, а шестиклассник, опоздавший на первый урок.
Издалека донёсся голос — звонкий, женский, слегка уставший:
— Вы куда, молодые люди?
Из-за угла вышла женщина средних лет в бордовом вязаном жилете, с ключами на шнурке и выражением строгой, но справедливой привратницы мира знаний. На лацкане — табличка «Завхоз».
— Добрый день, — шагнул вперёд Денис, показывая удостоверение. — Следователи. Нам нужно поговорить с директором школы.
Женщина сдвинула брови, быстро пробежалась глазами по их лицам, удостоверениям, одежде, обуви... будто по протоколу.
— Директор Татьяна Викторовна. Она сейчас в своём кабинете. Я провожу.
— Спасибо, — вежливо ответил Дмитрий. Он снова посмотрел на стены, на объявление о субботнике, на стенд с «Нашей гордостью» — всё было так знакомо и при этом чуждо.
— Учитель физкультуры, — прошептал он, — двадцать лет назад. Как будто это другая жизнь. Или чужая.
— Может, это и не твоя, — тихо отозвался Денис. — Но раз мы здесь — значит, теперь и наша тоже.
Они шли за завхозом по длинному коридору, мимо классов, в которых кто-то шептал, смеялся, перелистывал страницы. За закрытыми дверьми текла школьная жизнь, отрезанная от той, что началась в парке, с мёртвым телом и вырезанным крестом.
И всё сильнее нарастало ощущение, что прошлое здесь никуда не делось. Оно не ушло — просто ждало, когда кто-то снова постучит в дверь.
Глава 10. Форма на скелете.
Они поднялись по широкой лестнице, выложенной знакомым линолеумом, на второй этаж. Каждый шаг эхом отдавался в пустых коридорах, словно школа тоже вслушивалась в их приближение. Свет из окон падал под острым углом, оставляя вытянутые тени на стенах, а запах — смесь пыли, мела и старых книг — навевал странную тоску.