— Девочки прекратите драку! Сейчас же! — рявкнула она, уже подходя и схватив Белку за плечо.
Белка на мгновение замерла, дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась.
— Они… они всё подстроили… — прошептала она, всё ещё не отпуская.
— Сказала — отпусти! — завуч повысила голос, и Белка, наконец, разжала пальцы. Татьяна с плачем отскочила назад, приводя в порядок волосы.
— Все — ко мне в кабинет. Немедленно. — ледяным голосом произнесла завуч.
Коридор снова погрузился в звенящую тишину. У дверей начали собираться ученики, шепча друг другу:
— Там Белка с Таней сцепились…
— Да не может быть! Она ж тихая вроде…
Белка стояла посреди всего этого шума, дышала тяжело, в ушах стучала кровь. Но в её глазах было не раскаяние. Там была обида. И, правда, которую никто, кроме неё, не хотел видеть.
Четверо девушек стояли в кабинете завуча, каждая словно в своём собственном коконе мыслей и эмоций. Комната была не слишком большой, с большими окнами, через которые пробивался тусклый северный свет. На стенах висели строгие портреты педагогов и таблички с правилами поведения. Завуч сидела за массивным письменным столом, на котором аккуратными стопками были разложены папки с бумагами.
Белка стояла, сгорбившись, сцепив руки за спиной. Её щёки ещё горели после вспышки гнева, губы подрагивали. В голове бурлило — вспоминались все обидные слова, все унижения, накопленные за годы.
Татьяна, напротив, стояла, насупившись, одной рукой теребя измятые волосы, на лице играла обиженная маска:
— Меня чуть не избили, — буркнула она себе под нос, так чтобы завуч услышала.
Кира и Светлана, переминаясь с ноги на ногу, изредка бросали друг на друга взгляды, полные смятения. Их самоуверенность понемногу оседала, вытесняемая растущим беспокойством.
Завуч сложила руки в замок и посмотрела поверх очков на девчонок:
— Значит так… — голос её был спокойным, но твёрдым, от которого мороз по коже пробегал. — Что за цирк вы устроили на перемене? Белка, с чего ты взяла, что имеешь право кидаться на одноклассницу?
Белка хотела что-то сказать, губы приоткрылись, но слова застряли в горле. Завуч не дала ей времени заговорить:
— Ты — молчать. Я спрашиваю, кто украл форму?
Наступила тишина. Слышно было, как за тонкой стеной кто-то печатал на клавиатуре.
— Никто не собирается говорить? — прищурилась завуч.
Кира переминалась с ноги на ногу, Света опустила взгляд, а Таня с вызовом вскинула голову:
— Мы не трогали её вещи. Наверное, сама потеряла. А потом решила нас обвинить.
Белка сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. В груди будто сжался узел. Она понимала — это не кончится хорошо.
Завуч глубоко вдохнула, встала, обошла стол:
— Отлично. Значит, будем разбираться. По порядку. Все останетесь после уроков. Я лично проверю камеры в коридоре и переговорю с классным руководителем.
В воздухе повисло тяжёлое напряжение. Четыре пары глаз смотрели на завуча, но мысли у каждой были свои. У Белки — злость и страх. У Тани — мнимая невиновность. У Киры и Светы — тревога и сожаление.
Завуч уселась обратно:
— Теперь в класс. Завтра поговорим подробнее.
Белка медленно развернулась, не глядя ни на кого. Таня усмехнулась краешком губ, а Кира и Света поспешили выйти следом, уводя за собой незримую тень вины.
Белка шагала по коридору с уверенным стуком подошв, стиснув зубы. В её голове стучала только одна мысль:
«Я сама всё найду…». Она не собиралась ждать, пока кто-то решит за неё, кто прав, а кто виноват. Сердце колотилось, пальцы подрагивали от ярости и упрямства.
Коридор, обычно шумный в перемены, сейчас казался ей длинным и пустым туннелем. Из-за угла выскочили Медведь, Лис и Филин — разгорячённые, с яркими щеками и блестящими глазами, они бежали наперегонки, громко перешёптываясь.
— Белка! — крикнул Лис, но она только махнула рукой и пошла дальше.
— По коридору не бегать! — раздался строгий голос уборщицы. Женщина с замотанными волосами в платке вынырнула из-за двери с ведром в руках и грозно посмотрела на ребят.
Медведь тут же замедлил шаг, громко сопя:
— Ой, извините, тётя Галя, не заметили вас!
Филин, запыхавшись, поправил очки и кивнул:
— Больше не будем.
Лис скривился, но сбавил скорость, хмыкнув:
— Сами еле передвигаются, а нам замечания делают.
Тень же, как всегда, шёл последним, никуда не торопясь, с отстранённым взглядом. Он даже не посмотрел в сторону уборщицы, спокойно пробурчал себе под нос: