— А водитель? — насторожился Денис. — Вы его видели?
— Нет… В окне сидел, темное стекло, я не разглядела. Николай Павлович тогда тоже из дома не выходил. Я только слышала, как он по дому ходил — у нас стены тонкие.
— Спасибо, Валентина Сергеевна, это очень важно, — сказал Дима, поднимая взгляд от блокнота. — Вы не против, если мы еще свяжемся с вами, если возникнут вопросы?
— Конечно, мальчики. Я только за. Мне тоже хочется знать правду, — тихо сказала женщина, и в её взгляде мелькнула усталость, вперемешку с печалью.
Они поблагодарили её, Денис оставил визитку, и они вышли из подъезда, на ходу обмениваясь короткими фразами:
— Черная машина… Ты записал?
— Конечно. И странное поведение — тоже. Надо пробить, кто еще видел эту тачку.
Попрощавшись, они неспешно вышли из квартиры. Дверь за их спинами захлопнулась с глухим щелчком, оставляя за собой запах старой мебели и недосказанности.
— Странное чувство, — пробормотал Дима, пряча блокнот в карман куртки. — Словно мы не просто у соседа показания брали, а прикасались к какой-то чужой, выцветшей жизни.
Денис кивнул, скользнув взглядом по облупленным стенам подъезда.
— Да... А ты заметил, как у неё голос дрожал? Будто не всё рассказала, будто что-то держит в себе.
Они спустились на один пролёт, и Дима вдруг остановился, задумчиво глядя на лестницу под ногами.
— Знаешь, а ведь таких историй, наверное, тысячи. Люди живут рядом, здороваются через стенку... А потом внезапно кто-то исчезает — и начинаются вопросы, на которые никто не готов отвечать.
— Мы должны дойти до конца, — твёрдо сказал Денис. — Даже если эти ответы кому-то неудобны.
Они снова пошли вниз, шаги их эхом отдавались по пустому подъезду, словно кто-то невидимый следил за ними сверху, с перил.
Молча вышли из подъезда, вдыхая влажный воздух — небо над городом нависло серым куполом, и капли дождя уже начали редкими точками падать на асфальт. Денис первым подошёл к машине, отпер ключом двери, скользнул за руль и щёлкнул замками. Дима устроился на пассажирском месте, всё ещё держа в руках блокнот, на обложке которого от сырости выступили пятна.
Машина тихо заурчала, завелась с пол-оборота. Они тронулись с места, колёса хлюпали по мокрой луже у обочины.
— Что ты думаешь о ней? — спросил Денис, не отрывая взгляда от дороги.
Дмитрий перелистнул записи.
— Много эмоций. Где-то настоящие, где-то, кажется, слишком заученные. Такое впечатление, что она повторяет свою версию уже не в первый раз.
Он замолчал на секунду.
— Но что-то у неё в глазах было… страх, или может — вина?
Денис тихо кивнул, разглядывая лица прохожих сквозь лобовое стекло. Ему казалось, что город смотрит на них, как немой свидетель: в окнах, в тенях, в пробегающих людях.
— Не люблю, когда люди боятся не того, что произошло… а того, что может всплыть, — сказал он глухо.
Дима вздохнул, уставившись в окно.
— Может, в участке будут зацепки. Или этот протокол нам потом спасёт день.
Машина нырнула в поток автомобилей, свернула на главную улицу. За стеклом проносились магазины, остановки, дождь становился всё сильнее.
В салоне стояла напряжённая тишина. Но в ней рождалось ощущение: они едут не просто в участок — они приближаются к какому-то важному повороту, за которым всё может измениться.
Машина медленно свернула с главной дороги во двор отдела полиции. Старое кирпичное здание с облупившимися стенами и тусклым светом в окнах будто сжималось в себе, укрываясь от дождя. Табличка «Отдел внутренних дел» висела криво, один угол был сбит — словно кто-то пытался сорвать её, но передумал.
Денис заглушил двигатель. В салоне сразу стало тихо, только дождь барабанил по крыше.
— Приехали, — выдохнул он, отстёгивая ремень. Его голос прозвучал глухо, будто вытащенный из-под воды.
— Тут, кажется, ничего не меняется, — буркнул Дима, следом распахивая дверь. Его ботинки с хлюпаньем встали на мокрый асфальт. Он поднял ворот куртки и взглянул на здание. — Та же вечная осень, даже летом.
Они быстрым шагом пересекли двор, пригибаясь под порывами ветра, и вошли внутрь. Вестибюль встретил их запахом старого табака, мокрых курток и дешёвого кофе. В углу трещал автомат с напитками, рядом дремал сержант Коротков с измятым лицом, приподнявший бровь, когда их увидел.
— ЗдорОво, Денис Романыч, — лениво протянул он. — Дело привёз?
— Пока только мысли, — бросил Денис и прошёл мимо.
По коридору разносился глухой стук шагов и скрип старых половиц. На стенах висели пожелтевшие объявления, одно из них — с оборванными краями — гласило: «Пропавшие без вести». Дима задержал взгляд на нём, будто ища среди лиц что-то знакомое.