– Всё, хватит на сегодня, – тихо сказала она себе, словно убеждая в этом не только себя, но и сам кабинет.
Щёлкнула кнопка питания, и экран погас, оставив её на секунду в полной темноте. С приглушённым гулом отключился системный блок. Она встала, накинула пальто, поправив воротник, и накинула шарф — вечер обещал быть холодным.
Выключив свет, Татьяна Викторовна оглянулась на кабинет. Пустое пространство казалось вдруг чужим, как будто все рабочие заботы остались здесь, а она теперь была свободна идти домой.
В коридоре эхом отдавались её каблуки. Школа вечером всегда была другой: тихой, чуть зловещей. Сквозняк шевелил занавески в окнах, а где-то далеко что-то глухо хлопнуло — то ли дверь, то ли подоконник.
– Всё-таки школа ночью — это отдельная история, – пробормотала она себе под нос, чуть улыбнувшись.
Татьяна Викторовна спустилась по лестнице к вестибюлю, где тусклая лампа под потолком отбрасывала длинные тени на стены. Возле двери сидел сторож — пожилой мужчина в вязаном свитере, который явно повидал лучшие времена. Он откинулся на спинку стула и читал газету, надев очки с толстыми линзами.
Заметив её шаги, он поднял голову.
— Уходите уже? — спросил он своим хрипловатым голосом, складывая газету пополам.
— Да, Иван Петрович, — мягко улыбнулась она, подходя ближе. — Рабочий день закончен.
— И правильно. Нечего вам здесь задерживаться. Вечером школа не лучшее место, — проворчал он, но в голосе его чувствовалась забота.
— Вы тоже берегите себя, — ответила она и уже потянулась к двери.
— Берегу, — буркнул сторож, снова устраиваясь поудобнее. — Только вот, знаете… тихо тут слишком. Даже мыши, кажется, спят.
Татьяна Викторовна слегка улыбнулась его шутке, кивнула и открыла тяжелую дверь.
— До завтра, Иван Петрович.
— До завтра, — отозвался он, подняв руку в лёгком жесте прощания.
Открыв входную дверь, она вдохнула холодный воздух. За окном уже был вечер: фонари только начинали загораться, окрашивая улицу мягким оранжевым светом. Небо было темно-синим, с едва заметной полоской заката на горизонте.
Выйдя на улицу, она на секунду обернулась: через стекло двери было видно, как сторож снова углубился в чтение своей газеты, а его силуэт казался частью этой старой, сонной школы.
Татьяна Викторовна поёжилась, крепче закуталась в пальто и быстрым шагом направилась к остановке.
Она стояла на остановке, кутаясь в ворот пальто. Вечерний воздух был пронизывающе холодным, ветер тянул за подол одежды, а редкие фонари бросали на асфальт тусклые пятна света. Автобуса не было видно — дорога впереди пустовала, и только редкие машины проносились мимо, вздымая снежную пыль.
Вдруг к остановке плавно подъехала черная машина. Фары ослепили её на мгновение, затем свет погас, и автомобиль остановился прямо перед ней.
Стекло водительской двери медленно опустилось. За рулем сидел мужчина лет сорока, с уверенным взглядом и слегка усталой улыбкой.
Татьяна Викторовна чуть наклонила голову, пытаясь разглядеть его получше.
— Добрый вечер, товарищ следователь, — сказала она, голос её прозвучал осторожно, но без явного недоверия.
— Добрый, — кивнул он, глядя прямо на нее. — Подвести? — предложил он, слегка мотнув головой в сторону пустой дороги.
Она на секунду замялась. Внутри мелькнула мысль:
«А может, дождаться автобуса?» Но холод пронзал до костей, а впереди виднелась только пустота.
— Автобуса всё равно не видно, — тихо сказала она сама себе и, чуть поколебавшись, кивнула.
— Ладно, — произнесла она вслух и открыла дверь.
Салон встретил её теплом и лёгким запахом кожаной обивки. Она устроилась на пассажирском сиденье, чувствуя, как пальцы, окоченевшие на ветру, начинают медленно оттаивать.
— Спасибо, — добавила она, застегивая ремень.
— Не за что, — ответил водитель и плавно нажал на газ, выведя машину обратно на дорогу.
Не успели Дмитрий и Денис переступить порог участка, как к ним подбежал взволнованный дежурный.
— Нашли ещё один, — выдохнул он, — на реке. Труп.
Денис нахмурился, едва сняв перчатки.
— Что значит «на реке»? — его голос прозвучал резко, почти раздражённо, но в глазах читалось напряжение.
— Рыбак наткнулся. Сообщили только что. Местные уже оцепили берег, но вас просят срочно выехать.