Дима стоял чуть в стороне, задумчиво глядя на тёмные волны. Он словно что-то высматривал в их движении, как будто надеялся найти там ответ.
— Мне надо по делам, — произнёс он тихо, но твёрдо.
Денис повернул к нему голову, хмуро прищурился:
— Что за дела?
— Личные. — Дмитрий встретил его взгляд, и в этом взгляде не было ни тени сомнения, только усталость и решимость.
Несколько секунд они стояли, молча, будто решая невидимую для посторонних дилемму. Потом Денис коротко кивнул:
— Хорошо. Жду тебя в кабинете. Только не задерживайся.
— Не задержусь, — сказал Дима и направился к своей машине, сунув руки в карманы пальто.
Денис проводил его взглядом и, едва слышно для себя, пробормотал:
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Дмитрий шагал по растрескавшемуся асфальту, который когда-то должен был стать подъездной дорогой. Перед ним возвышался недостроенный дом — серый скелет из бетона и арматуры, застывший во времени. Ветер завывал в пустых проёмах окон, словно сам дом выл от одиночества.
Он остановился на пороге. Всё вокруг было мёртвым: ни звука, кроме скрипа металлического листа где-то на крыше. Сделав глубокий вдох, он переступил через ржавую арматуру и вошёл внутрь. Его шаги гулко отдавались эхом в пустых коридорах.
Дима шёл медленно, будто проверяя, помнит ли его это место. Каждый пролёт, каждая бетонная стена отзывались странным холодом внутри. И вдруг за спиной раздался голос — тихий, но полный какой-то уверенной жути:
— Я знал, что ты придёшь. Я знал, что ты поймёшь.
Дмитрий резко обернулся. Сердце ударило сильнее, но лицо осталось спокойным, почти каменным.
В нескольких шагах от него стоял мужчина. Тот, кто был как отражение в кривом зеркале: те же черты лица, те же глаза, только в его взгляде сверкала дикая радость и что-то тёмное, чужое.
— Здравствуй… — голос незнакомца дрогнул от восторга, — или лучше сказать… здравствуй, брат.
Дмитрий сжал кулаки.
— Ты…
— Да, я. — Незнакомец шагнул вперёд, и свет из разбитого окна осветил его лицо. Оно было абсолютно идентичным Дмитрию. — Помнишь это место, Дима? Или… — он склонил голову набок, словно дразня, — лучше назвать тебя Тень?
Слова будто ударили по памяти, заставляя в голове вспыхнуть образы: детские крики, беготня по недостроенным этажам, запах пыли и… кровь.
Дмитрий медленно провёл ладонью по холодной бетонной стене, будто хотел убедиться, что всё это реально, а не очередной кошмар. Пыль прилипла к пальцам. Он сглотнул, чувствуя, как в горле становится сухо.
— Именно здесь… не стало Белки, — произнёс он глухо, и слова повисли в воздухе как приговор.
— Оля, — мягко, почти ласково поправил его брат, делая шаг вперёд. — Её звали Оля.
Лис… нет, Тима, смотрел прямо в него. Его глаза блестели, как у человека, который долго носил в себе боль и наконец нашёл выход.
— Лис… — Дмитрий почти шёпотом произнёс это имя, как заклинание из детства.
- Тимофей, — усмехнулся брат, — ты даже забыл, как звали собственного брата.
— Нет, я не забыл, — Дмитрий сделал шаг навстречу. Его голос дрогнул, но он собрался. — Тима, Тимофей… зачем ты начал это делать?
Тима вскинул голову, словно удивился вопросу.
— Зачем? — он рассмеялся коротко, резко, будто кашлянул. — Вы убежали. Вы все тогда струсили.
— Я пошёл с тобой… — попытался возразить Дмитрий.
— А потом сбежал! — выкрикнул Тима, и его голос эхом отразился от бетонных стен. — Ты хоть понимаешь, каково это — когда тебя хватает полиция, а рядом нет никого? Даже тебя. Моего брата!
Дмитрий опустил взгляд.
— Прости, — выдохнул он, но это слово прозвучало слишком слабым, почти беспомощным.
Тима вдруг замолчал, его лицо изменилось: в глазах появилась странная нежность, извращённая, болезненная.
— Я решил убивать всех, кто хоть когда-то сделал Оле плохо. Моей Оле. — Он почти шептал, словно говорил о святыне. — Ты знаешь, как я её любил?
— Знаю, — тихо ответил Дима. Он чувствовал, как сердце бьётся сильнее, но взгляд его оставался твёрдым. — Но ведь физрук… он не обижал Белку
Тимофей чуть наклонил голову, и на его лице появилась холодная улыбка.
— Он был единственный, кто был из Москвы. — Голос стал жёстким, каждое слово звучало как удар. — А я узнал, что ты там, братец. Поэтому мне пришлось его убить… чтобы ты приехал.
— Знаешь, я не удивлён, что ты стал следователем, — продолжил Тима, криво усмехнувшись. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты всегда был как Тень. Стоял в стороне, смотрел, наблюдал… и никогда не вмешивался.
Дмитрий сжал кулаки, но голос его остался ровным:
— А ты всегда был хитрым как Лис. Лез туда, куда не просили, и втягивал всех в свои игры.