Тима вскинул брови.
— Игры? Ты называешь это играми? — его глаза сверкнули, как стёкла, готовые лопнуть от напряжения. — Я хотя бы жил по-настоящему, Дима. Хоть что-то делал. А ты… всю жизнь прятался за своей тенью. Стоял в стороне, боялся, наблюдал.
— Зато ты влазил везде и за это получал.
Два брата, похожие как две капли воды: одинаковые лица, одинаковый прищур, даже морщинки у глаз залегли симметрично. Но внутри — пропасть. Один был остр, как нож, другой — холоден как туман.
Они смотрели друг на друга, и казалось, будто между ними разворачивается молчаливое зеркало: Лис видел в брате свою несбывшуюся жизнь, а Тень — всё, чем он мог бы стать, если бы выбрал иной путь.
— Зачем тебе нужен я? — голос Дмитрия дрогнул, но он пытался держаться уверенно.
Тима улыбнулся странной, искривлённой улыбкой.
— Зачем? — он сделал шаг ближе, и в его глазах мелькнул фанатичный блеск. — Я убью тебя.
— Родного брата? — Дима не сразу поверил в услышанное, словно хотел, чтобы тот пошутил, передумал.
— Да, — без тени сомнений ответил Тимофей.
Он медленно вынул из-под куртки пистолет и направил его на брата.
— Пошли, — холодно приказал он.
Они двинулись по бетонной лестнице вверх. Каждый шаг отдавался гулким эхом, словно сама заброшенная стройка следила за ними.
— Потому что ты промолчал, — заговорил Тима, смотря на брата. Его голос становился всё резче, словно он разрезал им воздух. — Вы все промолчали о том, что случилось в тот день.
— Мы были детьми, — выдавил Дмитрий, чувствуя, как ком застрял в горле. — Мы испугались. И… ты знал отца.
Тимофей резко остановился и обернулся. Его лицо исказила злоба.
— Да, я помню. — Он заговорил почти шёпотом, но в этом шёпоте было больше ужаса, чем в крике. — Как он бил меня, а ты стоял в стороне. Как тень. Серая, безразличная тень.
Дмитрий опустил глаза.
— Я…
— Замолчи! — рявкнул Тима, снова двинувшись вперёд. — А меня за это посадили. Двадцать пять лет.
Они поднялись на последний этаж. Сквозь выбитые окна пробивался холодный ветер, и пыль кружилась в воздухе.
— Мне даже не сообщили, что ты вышел, — тихо сказал Дмитрий, будто надеялся, что ещё можно всё исправить.
Тима усмехнулся.
— Потому что вышел не я. — Он обернулся и поднял пистолет чуть выше, направив прямо в сердце брата. — В тюрьме… ты обрастаешь хорошими связями. За столько лет находишь новые документы. И становишься другим человеком.
Он сделал паузу, и его улыбка стала хищной.
— Теперь я — не Тимофей. Я тот, кто будет вершить правду.
Они дошли до самого верха заброшенного дома. Ветер свистел сквозь пустые оконные проёмы, гулко ударяя по ржавым арматурам. Бетонный пол под ногами казался хрупким, будто сам дом помнил все трагедии, что здесь случались.
— Здесь всё и закончилось, брат, — сказал Тима, сжимая пистолет. Его голос был странно спокойным, будто он наконец достиг своей цели. — И здесь всё начнётся заново.
Дмитрий сделал шаг ближе, глядя прямо в глаза близнецу.
— Тима, Тимофей прошу… хватит. Это не вернёт Олю, я знаю, что ты любил Белку.
— Не называй её так! — рявкнул Лис, и в его глазах сверкнула безумная боль. — Ты не имеешь права произносить её имя!
Он резко бросился на Дмитрия. Пистолет полетел в сторону, гулко звякнув о бетон. Завязалась драка — грубая, отчаянная. Они катались по полу, обменивались ударами, срывали друг с друга злость, которую копили все эти годы.
— Ты бросил меня! — хрипел Тима, наваливаясь сверху.
— Я был ребёнком! — крикнул Дмитрий, отбиваясь.
Внезапно Тимофей вывернулся, схватил пистолет и поднял его. Дмитрий рванулся вперёд, пытаясь выбить оружие, и тогда раздался выстрел.
Эхо прогремело по всему зданию как гром.
Лис замер на секунду с удивлением в глазах, а потом его тело обмякло. Медленно, словно во сне, он отступил назад, потерял равновесие и рухнул вниз с верхнего этажа.
Дима подбежал к краю. Внизу, в клубах пыли, Лис лежал неподвижно — прямо на том самом месте, где двадцать пять лет, назад погибла Белка.
Ветер усилился, завывая в пустых проёмах, будто сам дом оплакивал новую жертву.
Конец