Их шаги затихли в листве, и только карта, бережно прижатая к груди Филлина, напоминала, что началась новая глава детского приключения. Или чего-то большего.
— Вот документы, — голос Павла Андреевича внезапно прорезал тишину, будто нож, возвращая всех в реальность. Он протянул увесистую папку, края которой были немного замяты, а уголки листов — заломлены. Бумаги пахли типографской краской, медицинским архивом и чем-то трудноуловимо тревожным.
— Ах, да, — опомнился Денис Романович, сделав шаг вперёд. Он быстро оглядел содержимое папки поверх очков, слегка нахмурился и потянулся за ручкой. Его пальцы автоматически начали листать бумаги, хотя внимание было рассеянным. Видимо, мысли были ещё у стола с телом.
Дмитрий взял документы чуть медленнее, словно проверяя вес и важность каждой страницы.
— Спасибо, — тихо, но твёрдо произнёс он, кивнув патологоанатому. Его голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась внутренняя напряжённость, почти как вибрация. Он на мгновение задержал взгляд на патологоанатоме, словно пытаясь прочесть что-то в его лице — может быть, сомнение, скрытую тревогу или то, чего тот не вписал в официальный отчёт.
Павел Андреевич, казалось, понял этот взгляд. Его глаза под густыми бровями задержались на Диме чуть дольше обычного, и он едва заметно кивнул, как будто говорил:
"Да, есть о чём подумать."
В помещении вновь воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом переворачиваемых страниц и далёким гулом вентиляции, от которого даже воздух казался тяжёлым.
Они поблагодарили Павла Андреевича, обменявшись последними кивками и взглядом, в котором чувствовалось уважение и молчаливая усталость. Мужчина в белом халате провёл их до двери, остановился у порога и, чуть понизив голос, сказал:
— Если что-то понадобится — вы знаете, где меня найти. Берегите себя, ребята.
— Спасибо, Павел Андреевич, — откликнулся Денис Романович, сдержанно пожал ему руку. — Вы как всегда… чётко и по делу.
— Будьте здоровы, — добавил Дмитрий, глядя на него серьёзно, с оттенком старой признательности.
Они вышли в коридор, дверь за спиной медленно закрылась, щёлкнув замком, как будто отрезая их от тяжёлой стерильной тишины внутри. Воздух снаружи показался живым — пусть и серым, влажным, с запахом мокрого бетона и осенней листвы.
— Проклятое место… — пробормотал Денис, не столько вслух, сколько для себя. Он глубоко вдохнул, будто пытаясь очистить лёгкие от формалина и воспоминаний.
— Да уж, не по таким местам я скучал, — отозвался Дима, разминая плечи, словно сбрасывая с себя груз увиденного. — Но работа есть работа.
Они шли, молча к машине, каждый в своих мыслях. В ушах ещё звенела тишина секционного зала, в глазах стояло лицо старика с крестом на плече, а где-то внутри нарастал тот знакомый холодок, который предупреждал: это дело будет не из простых.
Они вышли к машине, будто стараясь не смотреть назад — ни на здание морга, ни на мысли, что клубились в голове. Серое небо нависало низко, воздух был влажным, и ветер слегка трепал края пальто. Денис Романович первым открыл водительскую дверь, сел, положил папку с документами на приборную панель. Дмитрий, немного помедлив, занял место рядом, тяжело закрыв за собой дверь.
Машина завелась с первого раза, мотор загудел глухо и ровно, как будто чувствовал настроение своих пассажиров. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным стуком дворников и еле слышным шуршанием шин по асфальту.
— Мрачное утро, — произнёс Денис, глядя вперёд, будто в густой серый туман. — Прямо по учебнику… морг, дождь, незакрытые дела.
Дмитрий слегка кивнул, не глядя на него. Руки на коленях, сжатые кулаки. Пальцы нервно подрагивали. Он молчал, но внутри будто что-то давило — словно в груди поселился комок, и чем дальше они ехали, тем он становился плотнее.
— Ты как? — спросил Денис, бросив на него короткий взгляд.
— Нормально, — ответил тот, слишком быстро. Почти автоматически. Он смотрел в боковое окно, будто надеясь, что улицы, машины и лица прохожих смогут вытеснить образ лежащего на столе тела. Это лицо… оно не давало покоя. Знакомое. Словно из старой фотографии, из лета, которого давно нет. Но всё ускользало — имя, контекст, причина.
— Странный крест, — продолжил Денис, переключив внимание на дорогу. — Знаешь, у меня такое чувство… как будто это не первое. Или не последнее.
— Тоже так подумал, — тихо выдохнул Дмитрий, и впервые за всё время его голос прозвучал неуверенно.