Но что это может быть? Никаких предсказаний. Ни одной зацепки…
Я знаю только одно: если хотя бы одно из моих предположений верно, им нельзя быть вместе. Это опасно для обоих…
– Но ведь у ястреба…
– Ястреб лишь через месяц пришел в себя после перемещения! И в первый же день его способности проявились. А наша Настя… Насколько я слышала, она полностью освоилась чуть ли не через несколько часов… Это тоже наталкивает на мысли, не правда ли? Сколько нас таких было? Пожалуй, только Ри? Но ее магический уровень крайне высок, благодаря ему она и преодолела стадию адаптации так скоро…
Провидица внимательно посмотрела на Прокс. Девушка глотала каждую реплику старой волшебницы. Слова проходили сквозь нее и болью отзывались где-то в сердце.
Как же так? За что? Что Лео сделал плохого этому миру? Ну и она хороша, только подогрела их отношения этим разговором по душам. Кто ее за язык тянул? Надо было разлучить их еще тогда! Пусть бы Лео помучался немного, а Настя позлилась… Как минимум они перестали бы постоянно проводить время вместе. Обида отдалила бы их друг от друга и рано или поздно заглушила бы то, пусть даже уже и зарождавшееся теплое чувство в их сердцах.
А что если нет? Если эта непонятная девушка, то ли волшебница, то ли исполнитель загадочной миссии была предназначена ему судьбой? Если это его единственная, которую узнаешь сразу, при первом взгляде, при первом слове, прикосновении… Ведь Лео верил… верит, что так и происходит, когда встречаешь наконец ту, с которой тебе суждено быть вечно вместе.
Но как? Как судьба может быть столь жестока? Создать половинку, с которой ты никогда не сможешь быть? Это противоречит самому смыслу существования половин… Значит, значит, Провидица ошибается… Или же чувства Насти и Лео не так серьезны? Возможно Прокс сама себе все это напридумывала, под влиянием вечно сыплющихся на нее шуточек о брате. Но ведь она заметила, как он смотрел на Настю тогда в Белом городе… Чувствовала, как внутри него все горело, видела этот пусть еще неяркий бордово-красный отблеск его ауры, ауры, означающей высокий градус чувств. Правда такой может быть и при любой сильной искренней эмоции, будь то ненависть или любовь, дружба… да что угодно, раздражение, надежда, веселье…
– Мне надо срочно видеть брата, – прошептала она.
– А мне нашу новенькую… – На лице Провидицы пролегла тень, а на лбу четко вырисовывались две вертикальные морщинки. Казалось, она изо всех сил пыталась выгнать, гнездившееся в голове подозрение, зародившееся пару минут назад. Как начинающий птицелов, жаждущий заполучить себе самую редкую, красивую певчую птичку и вдруг обнаруживший ее пойманной, начинает жалеть бедняжку и уже готовится отпустить на волю. Так и она, все это время жаждала понять, разгадать те знаки, которые посылал ее шар, а теперь, находясь так близко от разгадки, почти держа ее в руках, ей стало невыносимо жалко… страшно… что на этот раз они окажутся верны. – Ален, Макс, сможете разыскать нам скорпиона с его новой спутницей?
Оборотни лениво улыбнулись:
– Доставим через пару секунд. Я этого скорпиона за километр чувствую – похвастался Ален. – Эх, все-таки придется потревожить нашу сладкую парочку, уж я даже по лесу лишний раз бегать боюсь, думаю, не дай Бог не вовремя нарушу их уединение… – крякнул лев, переводя взгляд на Прокс. От чего та, казалось, была готова тут же вцепиться ему в глотку.
– Только не здесь! – снова закричала Вивьет, как и в прошлый раз слишком поздно.
Не ждали
Не знаю, сколько времени я провела в напрасных поисках моего возлюбленного… Ноги налились свинцом от дикой усталости и отказывались сделать хотя бы еще один шаг. Руки и плечи от все более распространяющегося яда не хотели слушаться. Глаза резало и жгло от слез, которые никак не желали иссякать… Да… А говорят всему есть предел. Наверное… но не для меня. В одночасье я как будто перестала существовать. Словно тяжелая плита придавила меня, по ошибке оставив в живых, забрав лишь способность думать, чувствовать… Только жестокая черная боль оставалась там, где когда-то была Настя. Она посылала все новые и новые образы Лео, рисовала в голове картины возможного счастья и в конце непременно напоминала о его невозможности, нереальности, несбыточности. Можно ли наказать человека любовью? Свести с тем, без кого ты не сможешь жить и тут же забрать его? Все равно что помахать перед умирающим от голода батоном свежевыпеченного хлеба, с хрустящей корочкой… и с удовольствием съесть перед его носом, не оставив ни одной крошки.