Матильда Руус
Параллели
Шведская писательница Матильда Руус, несмотря на свою сравнительно еще недавнюю литературную деятельность, приобрела уже достаточно известное в скандинавской литературе имя. При появлении сборника ее мелких рассказов критика отозвалась о ней как о писательнице, подающей большие надежды; это мнение еще более укрепилось, когда издана была ее повесть »Hârdt mot Hârdt« (»Твердое — твердым«). Особенно привлекательна ее простая, чуждая всякой рисовки, но образная манера и реализм в высшем, лучшем смысле этого слова — в смысле жизненной правды. Года три тому назад вышел ее первый большой роман, «Семейство Вервей«. Критика отозвалась и о нем с редкою по единодушию похвалою, заметив, что в этом романе есть, наконец, то, что мешало до сих пор поставить Матильду Руус в ряду выдающихся писателей, а именно глубина взгляда на жизнь, отсутствие которой в ее прежних произведениях следует приписать исключительно молодости и малому запасу житейской опытности автора.
Как раз в тот вечер, когда была объявлена помолвка фрекен Жанни Валлер, Фрю Альм в первый раз пригласила молодого человека, нанимавшего у нее комнату, на чашку чая. Фрю Альм была по ремеслу продавщицей старого платья и на 10 проц., приносимых этим делом, содержала дом и хозяйство, потому что самому Альму, ее мужу, еще ни разу не посчастливилось найти какое нибудь другое занятие, кроме беготни по разным жениным поручениям, уборки комнат и т. п. В молодости, прежде чем фрю Альм — как она выражалась обыкновенно мысленно, а под дурную руку иногда и вслух — сделала глупость, выйдя за Альма, она была камер-юнгферой у одной баронессы, принадлежавшей к высшему свету и жившей очень открыто. Эта дама, а также ее знакомые, которым она рекомендовала свою бывшую камер-юнгферу, имели обыкновение поручать фрю Альм продажу своих отслуживших вечерних и обеденных костюмов.
Фрю Альм занимала три комнаты во втором этаже старомодного дома с огромной входной дверью и узенькой истертой лестницей. Сначала вы входили в маленькую переднюю или, вернее, в сени с каменным полом; направо лежала большая комната; собственно это была кухня, но фрю Альм отгородила плиту пестрой ситцевою занавескою. Эта комната служила складом товаров и магазином; здесь, на вешалках и вдоль стен, длинными рядами висели пальто, платья, юбки, частью модные и »переделанные« так хорошо, что выглядели почти новыми, другие выцветшие и измятые; было наконец и несколько совсем старомодных, систематически отвергаемых всеми покупателями, костюмов, оставшихся висеть тут подобно надгробным памятникам над умершими модами, а вокруг всего этого, как вокруг подновленного и переделанного, так и вокруг помятого, изношенного, царит неприятная атмосфера чего-то отжившего, затхлого, запах пота и человеческого тела, смешанного со слабым, почти выдохшимся, ароматом духов. На большом столе расставлены коробки с цветами, перчатками, шляпами, перьями, обыкновенно более заношенными, чем платья.
Жилище фрю Альм лежит совсем в стороне от многолюдных улиц, но у нее есть свои постоянные клиентки, которые знают дорогу к ней и не обойдут ее.
Элегантные туалеты баронессы и ее подруг наперерыв расхватываются этими клиентками, и если торговля фрю Альм и не обогащает ее, то все-таки при известной бережливости и умении позволяет, как сказано, сводить концы с концами.
За магазином, несколько ступеней наверх, лежит комната поменьше — семейная спальня. Часть ее отделена ширмой для Альма; хозяйка и ее 18-летняя дочь Лиззи спят вместе на широком раздвижном диване у противоположной стены.
Налево от передней вход в совсем маленькую комнатку. Уже год тому назад фрю Альм сдала эту комнату молодому человеку, Акселю Бергеру, а только сегодня пригласила она в первый раз своего жильца на чашку чая.
Это происходило потому, что в глазах фрю Альм молодой Бергер был лицом, стоящим по своему общественному положению и привычкам к комфорту гораздо выше нее и Лиззи; муж при этом даже и в расчет не принимался. Бергер имел очень выгодное и хорошо оплачиваемое место в конторе оптового торговца Валлера, одевался всегда очень изысканно и даже занимался спортом — летом греб, а зимой бегал на коньках и на лыжах. Так как к этому присоединялись еще его красивая наружность, безупречное поведение, бережливость и то, что он уже два раза приглашал фрю Альм и Лиззи в театр, то понятно, что фрю Альм смотрела на своего жильца с благоволением и почтением.
Кроме Бергера она пригласила еще своего старого друга Кристину, поверенную и помощницу во всех своих горестях и заботах. Они вместе служили у баронессы; потом Кристине посчастливилось найти такое выгодное место, где можно было сколотить деньжонок, дававших ей завидную возможность »сидеть у себя« и шить платья для заказчиц попроще. Кристина была спесивая и громогласная старая дева, говорившая много, но всегда знавшая что она говорит. У нее накопилась большая житейская опытность, так как она имела случай заглядывать в жизнь во многих домах и заглядывать глубже и проницательнее, чем этого хотелось бы, по большей части, ее хозяевам; она служила у многих холостяков и в совершенстве знала тайны их жизни, могла порассказать много скандальных историй о семьях, о которых свет не знал ничего кроме хорошего; она могла сразу указать, где тот »скелет«, который, как утверждают, спрятан в каждом семействе.