Фрю Альм отступила на несколько шагов, нервно перебирая шаль. Она хотела высказать еще одну последнюю мольбу, но жар от камина путал ее мысли. Наконец ей удалось пробормотать заикаясь:
— Может вы... если они подождут несколько лет...
Валлер сделал отрицательное движение рукой.
— Я не хочу изменять принципу, основывающемуся на размышлении и опытности. Бергер еще черезчур молод для женитьбы, по крайней мере, пока он у меня на службе. Если он хочет уйти от меня, то пусть поступает, как хочет — я умываю руки.
Он пожал плечами, потом кивнул посетительнице и сделал рукой движение, означавшее, что аудиенция кончена.
Его несколько возвысившийся голос тотчас же заставил фрю Альм замолчать. Она пробралась, задевая по дороге за мебель, к двери, попросила еще несколько раз извинения за свою дерзость и скрылась.
Валлер облокотился о письменный стол и провел рукой по своему высокому красивому лбу. Неприятное чувство угрызения совести охватило его и нарушило на несколько минут мощное спокойствие, которым он только что наслаждался. В душе он был очень добрый человек; только стечение многих благоприятных обстоятельств развили в нем этот эгоизм, заставлявший его огорчать других ради собственного удобства; и теперь его мучила мысль о горе молодой парочки и матери.
Но это чувство продолжалось только несколько секунд; его эгоизм, никогда не допускавший его долго страдать за других, быстро прогнал упреки совести. Валлер принялся за прерванную работу и не прошло и часу, как он уже совершенно забыл о существовании фрю Альм и ее дочери.
Проработав усердно несколько часов, он встал и сменил свой утренний костюм — по случаю легкого нездоровья он сидел сегодня дома — на сюртук, чтобы выйти в гостиную, где послышались голоса фрекен Валлер и ее жениха.
Они только что возвратились с живительной прогулки и теперь были в самом веселом, радостном настроении духа. Лучи полуденного солнца проникли и в гостиную, которая со своею роскошною обстановкою, шелковыми портьерами, массою зеркал, дорогих картин и безделушек составляла достойный фон для находившейся в ней красивой молоденькой парочки. Жених сидел на маленьком угловом диванчике и, смеясь, старался притянуть фрекен Жанни, очаровательную блондинку с отцовскими правильными чертами лица, и посадить ее к себе на колени. Но молодая девушка не хотела или, вернее, не смела позволить этого и, краснея, сопротивлялась; она все еще робела немного своего жениха; при входе отца она поспешно освободилась, бросилась к нему на встречу и совсем по детски прильнула к нему.
— Мы сделали чудную прогулку! на набережной столько гуляющих; да и не мудрено: воздух сегодня такой свежий, совершенно весенний. Не правда ли, Альфред? обратилась она к жениху, поворачивая к нему свое снова покрасневшее личико.
— Да, конечно, ответил тот, ласково улыбнувшись и вставая приветствовать своего будущего тестя.
Потом все трое уселись, болтая весело и непринужденно. Жанни почти не переставала улыбаться, а несколько раз разразилась даже громкими, неудержимыми взрывами смеха не потому, чтобы в словах отца или жениха было что нибудь особенно остроумное — разговор вертелся на самых обыденных предметах, но в ней самой был такой избыток молодого кипучего, чисто весеннего счастья, которому она должна была дать выход хоть в этом звонком смехе.
Фрю Валлер возвратилась домой только к обеду, усталая, измученная бесчисленным количеством закупок, которые ей приходилось делать, но тоже в самом блестящем расположении духа.
И ее эта помолвка несказанно радовала; ей было почти трудно засыпать с вечера, так как радостные картины будущего, носившиеся перед ней, отгоняли сон. Жанни была ее единственным ребенком, на воспитание которой были вложены, все заботы, внушенные горячо любящим материнским сердцем; а когда она увидела, что из ребенка выработалась очаровательная и физически, и нравственно девушка, ее стала грызть постоянная забота: как найти человека, достойного Жанни, среди всей этой толпы легкомысленных, пустых искателей приданого, увивающихся за ней? как мне защитить моего ребенка от опасности, что на ней женятся ради денег?
И как легко, просто, без всяких колебаний совершилось это! На первом же балу Жанни молодые люди влюбились друг в друга, и так как ни с одной стороны не было ни малейших препятствий к браку, то почти тотчас же помолвлены — сначала втайне, в виду молодости невесты. Но теперь, после полугодовой помолвки, было официальное обручение, а в конце лета должна была произойти и свадьба.
И фрю Валлер сознавала, что еслибы ей было предоставлено самой выбрать себе зятя из всей стокгольмской молодежи, она не могла бы сделать лучшего выбора, чем сделал это слепой случай. Жених Жанни обладал всеми качествами, которые всякая нежная, но в то же время благоразумная мать должна желать видеть в муже своей дочери: хорошее происхождение, красивая наружность, изящные манеры и — что фрю Валлер ставила выше всего — хороший характер и честные взгляды. Правда, он не был богат, но что значило это при миллионах, которые должна была наследовать Жанни.