Все его сотрудники пришли в движение, подчиняясь многократно отработанному сценарию. И в этот раз, впрочем, как и всегда в его коллективе, ребята сработали аккуратно, профессионально и максимально достойно. Ещё бы, ведь он отбирал людей в свою команду из всех подразделений «Ангела», а бывало – и у конкурентов переманивал. Он руководил самой высокооплачиваемой, элитной бригадой агентства, которая работала преимущественно с заказами чиновников и крупных бизнесменов. Не подвели его «мальчики» и в этот раз. Сын директора крупного строительного объединения препровождён к месту последнего упокоения и погребён со всеми доступными современной индустрии ритуальных услуг почестями и «понтами».
***
На скромную синтетическую обивку дешёвого гроба лениво катились редкие бисеринки внезапного снегопада и тут же таяли, напитывая ткань холодной влагой, от которой она темнела, будто капли крови падали с небес вместо замёрзшего дождя.
Пара обшарпанных табуреток, на которых стоит гроб, три скромных венка – вот и весь антураж маленьких нищих похорон маленького юного существа, главная неудача которого заключалась в том, что родиться выпало в небогатой семье. Вся заслуга которой перед дочерью – любовь. Любовь до последнего вздоха. Отца, что до смертного часа работал, впахивал до изнеможения во благо своих любимых девочек. Матери – направлявшей каждый свой день, каждую мысль, каждый заработанный рубль, все усилия свои на продление жизни дочери.
Цветов почти не было, лишь восемь белых гвоздичек двумя немудрёными букетами жались в ногах получившей вечный покой молоденькой страдалицы. Собравшиеся немногочисленные соседи да пара Юлиных коллег молчали, поёживаясь от непонятно откуда взявшейся в разгар буйного весеннего цветения снежной крупы. Слова? Что они изменят? Лишь разбередят и без того кровоточащее сердце осиротевшей матери, и более ничего. Что ж воздух попусту сотрясать…
Сидящая на корточках у изголовья гроба Юля на миг оторвала взгляд от воскового личика дочки. Старик-сосед стоял у распахнутого настежь несмотря на пронизывающий ветер и колкий снег окна, тяжело навалившись на подоконник, и совсем по-детски утирал кулачком свои стариковские слёзы.
Возле видавшего виды небольшого катафалка городской коммунальной службы равнодушно курили трое гробовщиков с шофёром. Отбросив бычок и смачно сплюнув себе под ноги, один из «коммунальщиков» подошёл к гробу, обращаясь к Юле:
– Пора, хозяйка. Женщины, веночки берём, к катафалку проходим, – и привычным жестом поднял крышку гроба над головой, первым направляясь к машине.
Немногочисленные скорбящие расположились в небольшом полуржавом автобусе, заполнив его едва ли наполовину, и траурный кортеж из двух единиц автотехники тронулся со двора.
Снежно-белый редкий пушок стариковских волос колыхался на ледяном ветру, пока немощный сосед, по-прежнему утираясь кулачком, осенял крестным знамением уезжающий катафалк.
За недолгий, казалось бы, путь до городского кладбища снегопад усилился. Тяжёлые лохматые хлопья облепляли скамейки, кованые ограды сквера, ложились мохнатыми шапками на крыши припаркованных по обочинам автомобилей. На перекрёстке при подъезде к кладбищу скромная похоронная процессия попала в пробку – со стороны коттеджного посёлка, местной «Рублёвки», двигался огромный кортеж из десятков дорогих машин престижных моделей, возглавляемый чёрным катафалком с тонированными стёклами.
– О, девочки, хозяйкина машина! – услышала Юля сквозь пелену серой тоски, сковавшую, казалось, не только сердце, но проникшую до донышка души, в каждой клеточке поселившуюся.
Равнодушно повернувшись к окну, она успела увидеть задние номера приметного белоснежного «Лексуса», что частенько стоял возле корпуса управления их небольшого предприятия.
– Ага, девочки, я вчера со смены шла – слышала, что у нашей Ксюни сынок «того». Говорят, от наркоты… – подхватила тему другая коллега по работе.
– Хм, богатые тоже плачут, – криво ухмыльнулась бабушка Марковна.
Минуты тянулись тоскливо, нудно, холодно. У Юлии совсем закоченели ноги – в катафалке сквозило из всех щелей, работающий мотор не спасал. Кортеж шикарных, пафосных похорон казался бесконечным. Бригадир гробовщиков тоскливо подумал, каких дюлей огребёт от диспетчерши за опоздание, и забористо выматерился.