– Чем тебе помочь, родной мой? – Ксения склонилась к сыну, попыталась поднять, но он грубо отбросил её руки.
– Денег дай, вот чем! Что, не ясно?!
– Но, сыночек… папа забрал у меня все кредитки, строго-настрого запретил давать тебе деньги… Да у меня и наличных-то почти нет, ты же знаешь…
– Придумай что-нибудь, хреново мне! А-а-а… – завыл он на высокой ноте, тупо уставившись в одну точку и качаясь болванчиком, при каждом движении врезаясь плечом то в одну стену, то в другую.
– Я… я сейчас… сейчас что-нибудь придумаю… Потерпи, мой хороший… Сейчас, сейчас мама поможет тебе… – глупо бормотала она, бегом бросившись к выходу в гараж.
До офиса её небольшой фирмы было минут десять езды. Ксения как обезумевшая ворвалась в кабинет бухгалтера.
– Нина Ивановна, сколько у вас в кассе сейчас наличных?
– Здравствуйте, Ксения Олеговна. Сейчас посмотрю точно. Вот, – она выставила из сейфа на стол коробку, в которой хранились деньги.
Там была достаточно крупная сумма, через два дня – срок выдачи «серой» части зарплаты. Пока бухгалтер отодвигала на край стола документы, намереваясь пересчитать купюры, хозяйка вывалила деньги в свою сумочку и опрометью понеслась прочь.
– Ксения Олеговна, это же на зарплату!
Но хозяйки уже и след простыл.
***
Мало на что надеясь, Юля позвонила в дверь соседке.
– Привет. Денег?
– Да. Срочно надо Маше лекарство купить. Бесплатные уже давно не помогают. Врач назначил новое какое-то, дорогое, импортное. Его самим покупать нужно. А как ты догадалась, что я взаймы просить пришла?
Соседка невесело ухмыльнулась.
– Сама только что к Марковне занимать бегала. Вот надо же, два дня не дотянули до получки, а Данька ботинки порвал, паршивец! Я с его футболом скоро озверею!
– Ясно, – кротко кивнула Юля. – Ты извини, я проходить не буду, мне некогда. Пойду дальше деньги искать. А ты случайно не знаешь, у кого ещё перехватить можно?
– Не, в нашем доме ни у кого. Я от Марковны уходила, так Витёк как раз спускался по лестнице, у меня деньги увидал, так давай голосить: дай, мол, Марковна, и мне взаймы, котлы кипят. Так она его послала мелким шагом. Нету больше, говорит, всё ей отдала. Так что к ней идти смысла уже нет, а кроме Марковны фиг кто даст.
– Ладно, прости, пойду я.
– Ага. Пока.
Соседка захлопнула обитую коричневым дерматином дверь, Юля ещё долго немигающим взглядом смотрела на отделанный крупными декоративными гвоздиками глазок. Тяжело вздохнув, она медленно поплелась вниз, сама ещё не зная, куда теперь ей идти за помощью. Завтра с утра на работу на целые сутки, деньги нужно найти сегодня или послезавтра до обеда. Это последний срок.
На первом этаже жил сердобольный одинокий старичок. Занять у него не представлялось возможным, слишком мала пенсия, но он позволял бесплатно звонить по своему телефону. Получив под разными предлогами с полдюжины отказов, Юля уныло побрела к себе. Оставался практически единственный шанс: может быть, кто-то из коллег по работе выручит на пару дней, но и на это надежды было мало. Едва щёлкнул у неё за спиной замок входной двери, как выдержка покинула женщину, и она горько, навзрыд заплакала, сползая спиной по косяку.
На работу Юля пришла не выспавшаяся, подавленная, с опухшим от полночи в слезах лицом. Коллеги знали о беде с её дочерью, да и вся жизнь женщины была больше похожа на страшную сказку, чем на быль. Она стала сиротой в 11 лет, её тётка, оформившая опекунство, какими-то незаконными манипуляциями сначала смогла прописаться вместе со своим сыночком в её квартире, а потом и вовсе приватизировать на себя. Поэтому когда семнадцатилетняя лет Юля сказала, что влюбилась и собирается замуж за Бориса Чернова, тётка безапелляционно показала племяннице на дверь. Девушка уже ждала свою будущую дочь, шок от предательства родственницы сказался на здоровье малышки, она с младенчества была слабенькой, подверженной любой простуде. Сначала они с мужем снимали разные углы, вместе работали там, куда брали без образования – родители Бориса тоже не спешили помочь семье сына, так рано решившего жениться, да ещё без оглядки на то, что родня его выбор не одобрила. Учиться было некогда – муж вкалывал в двух-трёх местах одновременно, Юля каждую свободную от работы минутку посвящала дочке да немудрёному быту съёмной комнатки. Пять лет назад мужу дали квартиру, но всего лишь однокомнатную и в старом разваливающемся доме. Зато ходили слухи, что дом должны вот-вот снести, а значит, могут дать новенькое жильё. Они всей семьёй радовались, что у них теперь есть собственная жилплощадь, пусть не хоромы, но это ведь только начало! А через год Борис внезапно скончался. Не выдержал непрерывных нагрузок, работы почти без выходных. Остановилось его сердце прямо в цехе, посреди смены. Беда с отцом стала страшным толчком для дремавшего до этого недуга Маши, она слегла окончательно. С тех пор Юля заботится о дочери одна, свекор со свекровью отвернулись от них сразу же, заявив, что это жена с дочкой загнали до смерти их сына в погоне за деньгами.