– Спасибо вам.
– Не благодари, мать. Я не за это даю. Ну, удачи тебе. Прости, чем мог. Может, ещё чем помочь могу? Ну, кроме бабла, уж не обессудь.
– Есть у вас телефон? Мне позвонить очень нужно.
– Без проблем, – в руку Юле лёг простенький аппарат.
Получив очередной неутешительный ответ от Нины Ивановны, Юля вернула телефон и снова уставилась отрешённо в асфальт перед своими коленями, скрываясь от любопытных, недовольных, презрительных, насмешливых, жёстких, равнодушных взглядов текшей мимо толпы.
И не зря берегла она себя от чужих эмоций. Да только рот-то людям не заткнёшь.
– Ты посмотри, Степановна, совсем стыд потеряли! Дитём прикрывается, а самой, поди, на бутылку не хватает.
В полуметре от Юлиного взгляда остановились растоптанные полусапоги, явно с китайского рынка, где самой ей за последние четыре года удалось купить аж две пары – на зиму и демисезонные.
– Я не пью, – не поднимая глаз, ответила им женщина, – у меня действительно дочь в больнице.
Чувствуя, что от голода, усталости и жгучего стыда она сейчас может просто потерять сознание, Юлия схватилась рукой за нижнюю ступеньку аптечного крыльца. Колени ломило от долгого стояния, ноги не слушались, и она тяжело завалилась набок, сев на асфальт мимо подстеленной картонки.
– Ишь ты, табличку жалостную накалякала, а сама пьянющая! Тьфу, зенки твои бесстыжие! Пошли, Михайловна, ну её.
К аптечному крылечку притопали яркие девчоночьи кроссовки с бабочками.
– Тётя, вам плохо?
Девочка лет десяти с большущим цветным ранцем за спиной глядела на неё огромными голубыми глазищами.
– Нет, детка, просто мне очень нужны денежки. У меня дочка сильно болеет, вот и прошу у людей помощи.
Девочка очень серьёзно сняла ранец и потянула за замок на боковом кармане, явно собираясь достать немудрёную сдачу от своего школьного обеда.
– Не надо, детка. У тебя я не возьму.
– Почему? Вы же сказали, что вам очень нужно.
Юля устало улыбнулась. От нежности к сердобольному ребёнку у неё защемило за грудиной.
– Во-первых, ты не должна тратить деньги, которые тебе дают родители на обед, на что-то другое без разрешения. А во-вторых, мне нужно очень много. Твои денежки мою дочку всё равно не спасут. Иди, моя хорошая, а то тебя потеряют.
– До свидания, – девочка послушно кивнула. – Пусть ваша дочка скорей поправляется.
Кроссовки с бабочками отошли на несколько шагов, но внезапно притопали обратно.
– А ваша дочка конфеты любит? У меня есть две шоколадные конфетки. Возьмёте для неё?
– Спасибо тебе, – кивнула Юля.
Яркий ранец снова спустился с хрупких плечиков на асфальт. Девочка стала вытаскивать из кармашка свои нехитрые детские сокровища в поисках шоколадных запасов. В руках у неё появились ключи, пачка влажных салфеток, а затем весёленький телефончик с брелочком в виде смурфика.
– Девочка, ты можешь дать мне позвонить? – оживилась Юлия.
– В больницу? – наивный, доверчивый взгляд не позволил так просто солгать, пришлось в нескольких словах объяснить ситуацию с деньгами, начальницей и Ниной Ивановной.
– Возьмите. Звоните, сколько нужно, я не тороплюсь.
Ответ из офиса убил последние надежды. Хозяйка согласилась дать денег, но завтра. Только завтра к часу дня. Раньше она появиться в офисе не планировала. Скрывая слёзы, чтобы не напугать девочку, Юля вернула телефон и попрощалась. Глядя вслед уходящему ребёнку, несчастная мать бессвязно шептала: «Только бы твоё пожелание сбылось, деточка, только бы сбылось…»
Ещё через час бесполезного юлиного стояния на коленях возле крыльца аптека закрылась…
***
Чёрный микроавтобус с изображённой по всему периметру траурной бронзовой лентой притормозил у внушительных ворот роскошного трёхэтажного особняка на городской окраине «для богатых» – коттеджного посёлка, расположившегося на месте бывшей деревни Запрудной по берегу Круглого озера. Когда-то, до захвата и раздела между сильными града сего земли на побережье, оно служило местом пляжного отдыха горожан. Теперь же подъехать к озеру – нечего и думать, по пути до посёлка выстроены целых два КПП со шлагбаумами поперёк единственной в этом направлении дороги.
Бригадир похоронного агентства «Ангел», крупнейшего и престижнейшего предприятия ритуальных услуг в городе, легко для своих пятидесяти с хвостиком спрыгнул с переднего сидения и подошёл к домофону.