– Ты вовремя, напарник.
Брэндон, весь в саже и в обгоревшей одежде, был похож на прекрасного дьявола, вырвавшегося из самых недр пламени. Скорее всего, так оно и было. Внезапно меня пронзила мысль:
«Рэйвен!»
Ноги удержали меня, хотя казалось, что земля ушла из-под них. Воздуха стало не хватать, и всё, что я могла сказать — это:
– Твои…друзья? Рэйвен и Дамиан?
Брэндон устало кивнул.
– Я успел их вывести. В последний момент.
Облегчение, которое заполнило меня с ног до головы, ничем нельзя было передать. Брэндон Купер уже дважды спас мою жизнь и жизнь моей сестры.
«Спасибо.»
Мы снова ворвались в гущу сражения, встав спиной к спине, обороняясь.
– Что с твоим наушником? – крикнул напарник, и в его голосе послышалась непритворная злость. Я двинула ногой по голени очередного бандита, пытающегося напасть на меня. Мужчина свалился на землю и с помощью Брэндона был вырублен мощным ударом ботинка по виску. Я посмотрела и увидела, что вместо наушника на лифе платья болтается лишь коротенький проводок, а микрофона и подавно не было. Видимо, во время драки кто-то его с меня сорвал, о чём я и сообщила Куперу в ответ.
В конце концов, все угрозы с бандитской стороны были устранены, и мы, тяжело дыша, осмотрели друг друга. Не считая незначительных ран вроде порезов от ножа, кое-кто умудрился схлопотать пулю, и даже не одну. Из отличившихся были Люк, Оскар и Элеонора. Повезло, что ранения были не слишком опасными. Отправив половину ребят в штаб, мы дружно выудили из кустов трясущегося и хныкающего, как щенка, мэра и отправили его под конвоем остальных в более безопасное место, а именно — в полицию.
Мы же с Брэндоном устало переглянулись и направились прочь от места, чуть было не ставшего местом наших могил. То, что мы справились с нашей миссией удачно, не изменяло того факта, что в этот вечер мы оба чуть не потеряли дорогих нам людей, да и сами едва не лишились жизней. Подавленность не отпускала наш мозг, поэтому мы пребывали в молчании, разглядывая по дороге масштабы пожара. Особняк почти потушили приехавшие пожарные, тут и там лежали и стояли люди, вся улица была заполнена машинами скорой помощи, в которую грузили живых пострадавших и тех, для кого сегодняшний маскарад был последним в жизни. Меня охватила злость.
– И всё это ради того, чтобы просто отвлечь внимание.
Брэндон вздохнул, сжав кулаки.
– Мы найдём этого Пикселя. Я обещаю.
Я кивнула. Теперь, после того, как моя сестра чуть было не оказалась на том свете, мы должны были его найти. Плюс один человек к списку тех, кто должен ответить за свои поступки.
* * *
Закрыв дверь квартиры, я тяжело оперлась о стену, закрыв глаза и тяжело дыша, чувствуя, как стены напирают на меня со всех сторон.
– Кэтти?
Услышав тихий голос сестры, я резко вскинула голову. Рэйвен стояла возле входа в гостиную, обхватив себя руками. Рядом с сестрой стоял Дамиан, нежно обнимая её за плечи. Похоже, они вернулись домой совсем недавно — оба взъерошенные, испачканные сажей, в порванной и обгоревшей одежде. Моё сердце разрывалось, и где-то глубоко в горле заклубились рыдания.
– Рэйв…
Больше не говоря ни слова, мы с сестрой ринулись друг к другу, крепко обнявшись. Я уткнулась носом в шею Рэйвен, вдыхая запах гари и едва уловимый аромат привычных духов. Сегодня мы могли потерять друг друга. Одна-единственная слезинка всё-таки выскользнула из уголка глаза, стекая по грязной щеке, оставляя чистую дорожку. Вот бы можно было так же легко смыть грязь изнутри…
Дамиан молча смотрел на нас, в его глазах было искреннее облегчение.
– Спасибо, – одними губами прошептала я. Если бы не он, моя сестра… Я не знаю, что было бы. Он тоже спас ей жизнь. Он был рядом с ней. И это очередной человек, которому я отныне буду многим обязана.
Дамиан мягко кивнул. С этого момента он стал посвящённым в часть тайн моей жизни. Это не было запланированным, однако вместо привычного раздражения я почему-то чувствовала облегчение.
Глава 14.
КАТАРИНА.
Осень из солнечной и более-менее тёплой превратилась в дождливую, нагоняющую меланхолию и какую-то апатию. Прошло два дня с адского маскарада, и все эти два дня я упорно делала вид, что больна, чтобы не выходить из дома. Рэйвен быстро пришла в себя, и неудивительно: сестра всегда мыслила позитивно. Жива — значит, жизнь удалась, значит, нет поводов для слёз и самокопаний.
Я — другое дело. Перед глазами то и дело вставало полыхающее пламя, обожжённые тела, трясущаяся Рэйвен со слезами в глазах. Один раз я не выдержала и начала громко и со вкусом ругаться на сестру за то, что не послушалась меня и пошла на этот чёртов бал, на что Рэйвен спокойно выслушала мои крики и сказала: