Я натолкнулся на проблему. После Катарины все девушки казались фальшивыми, с наигранными жестами, с глупо хлопающими в жарком флирте ресницами, с идеальными, но такими искусственными телами, что меня затошнило, и я отказался от их услуг. Все девушки не могли заменить одной-единственной, и это несказанно бесило. Всё чаще я сидел за бумагами, всё чаще курил и смотрел в окно, за которым стеной лил дождь, гадая, что́ в это время может делать Дерри. Иногда в невыносимые минуты я в порыве гнева хотел, чтобы девушке было так же хреново, как и мне.
– Эй, – в дверь просунулась голова сестры. – Я заказала пиццу. Будешь?
Я помотал головой, вставая и идя к выходу. Сестра удивлённо посмотрела на меня, но ничего не сказала, а я, взяв ключи и накинув куртку, отправился в то место, куда приходил всегда, чтобы отвести душу.
Кажется, Джош снова пришлёт мне счёт.
КАТАРИНА.
– Чак, какого лысого ёжика? Мне сто раз тебе надо повторить, что я не занимаюсь доставкой? – зло крикнула я, топнув ногой.
– Дерри, ты в последнее время совсем обнаглела! – напыжился Чак. – Здесь я главный, и ты будешь делать то, что я скажу. Иначе останешься без работы.
Я запыхтела, как чайник, мысленно представляя, как хватаю мужчину за волосы и бью головой о барную стойку. Стало легче, но ненамного.
– Там ливень, – я указала на стеклянную стену, за которой бушевала непогода. – А я только что выздоровела!
Наглая ложь, но, может, подействует? Увы. Чак невозмутимо ответил:
– Здесь недалеко. Потом можешь сразу направляться домой, так уж и быть.
Это он только что одолжение мне сделал? Очень мило. Я злобно посмотрела на мужчину и в сердцах кинув тряпку на стол, отправилась в подсобку одеваться. Вот почему я всегда крайняя? Мало того, что выполняю чужую работу, так ещё и посыльного из меня сделали. Уже один раз отвезла пиццу — и чем это закончилось?
Ругаясь, как последний сапожник, я вышла на улицу, и ветер сразу с готовностью швырнул мне в лицо и за шиворот холодные капли. Прелестно. Теперь я могу заболеть уже по-настоящему. Хорошо хоть ехать и вправду не так далеко — минут шесть-семь, не больше; центр, высотка, последний этаж, пентхаус. Снова в жилище богатеньких, тьфу!
Судя по косому взгляду швейцара, распахивать передо мной двери никто не собирался. Ну и что, мы люди не гордые, сами откроем, не впервой уже. Хотя, дядя, тебе должно быть стыдно: ты тоже человек из сферы обслуживания, просто форма лучше, ну и денег получаешь, соответственно, больше.
Удерживая коробки с пиццей, я проскользнула в лифт, чтобы подняться на самый последний этаж, мельком выглянуть в окно и застыть от восторга: несмотря на собачью погоду, с такой площадки вид Сан-Франциско был великолепен. Тысячи огней внизу, облака, нависшие прямо над моей головой — протянуть руку и коснуться их можно было запросто, будь площадка открытой. Красиво и в то же время — жутковато. На этом этаже была одна-единственная квартира. Вот повезло же людям — жить, будучи окружёнными таким видом. На моей крыше тоже, конечно, вид прекрасный, но небо так далеко…
Позвонив, я в ожидании встала перед дверью. Послышались торопливые шаги, дверь начала открываться, и я, нацепив дежурную, рабочую улыбку на лицо, сказала:
– Здравствуйте, доставка пиц… – и осеклась. Потому что мне было знакомо это улыбающееся лицо.
– Ну надо же, Кэтти! Не знала, что ты работаешь в одном из ресторанов моего отца! Вот это встреча!
– Да уж, – пробормотала я. – Здравствуй, Элизабет.
Сестра Купера. Ну как такое может быть? Магия, не иначе.
– Заходи скорее, ты вся промокла, – девушка схватила меня за рукав куртки и втащила в дом, захлопывая за мной дверь, затем выхватила коробки из моих рук, велела бросить мокрую одежду и обувь возле двери и проходить на кухню и убежала. На меня же напал какой-то ступор, поэтому я стояла, как истукан, разглядывая огромную светлую прихожую. Вкус у сестры Брэндона отличался от вкусов Купера-старшего, это было очевидно: больше пространства, никаких картин, никаких статуй, лишь строгий минимализм с привкусом брутализма и гранжа. Даже удивительно: никогда бы не подумала, что Элизабет, представляющая собой сочетание лёгкости, воздушности и манер настоящей леди, может жить в такой лаконичной обстановке. Также удивительно было и то, что мне здесь нравилось, действительно нравилось. Будто бы я была частью этой квартиры.