– Эй, – жилистая ладонь опустилась на моё плечо, и мне пришлось несколько раз моргнуть, возвращаясь в реальность. Джош стоит возле меня, многозначительно поглядывая на обрывок цепи, на которой висит груша. Точнее, висела.
– Как всегда, – ухмыльнулся я, стягивая бинты, не обращая внимания на окровавленные костяшки. Обычное дело.
– Дури у тебя много, парень, – укоризненно покачал головой тренер, присаживаясь на скамейку. – Я думал, что смог выбить её из тебя, но, кажется, тщетно.
Старина Джош. Я попал к нему ещё мальчишкой лет четырнадцати. Сначала просто ради забавы, затем серьёзно увлёкся. Тренер учил меня, как мог, но я был слишком глуп и упрям, поэтому всегда оставался в проигрыше. А потом, когда Джошу всё-таки удалось немного вправить мне мозги и научить тому, что он сам знал, мне захотелось большего. И я отправился на бои без правил, хоть и знал, что не был готов. Но пошёл и влип, сильно влип. У Джоша, конечно, были связи, однако даже они не помогли ему вытащить меня из того дерьма, в которое я сам же и полез. Это был хороший урок на всю жизнь.
– Как дела? – спросил я, снимая тренировочные штаны и натягивая джинсы на влажную от пота кожу.
– Как обычно, – ответил старик, изучая меня взглядом. – А вот ты, кажется, изменился.
Я приподнял бровь.
– Недавно ходил в парикмахерскую.
Старик закатил глаза.
– Жаль, что твоё чувство юмора не изменилось.
Я пожал плечами. Тренеру никогда не нравились мои саркастичные шуточки, но мне было наплевать на это. Джош вздохнул и встал, похлопал меня по плечу и, прежде чем удалиться к себе в кабинет, сказал:
– Рад, что ты пришёл. Хоть так можно узнать, что у тебя всё в порядке.
На миг мне стало стыдно. Джош всегда относился ко мне, как к сыну, а я всегда стремился вырваться из-под его опеки, хотя сам испытывал к этому человеку огромное уважение и, спустя время, — благодарность.
– Пришли мне счёт, – крикнул я в ответ, взглядом осматривая полупустой зал, чтобы придя домой, составить список того, что нужно сюда купить. Это было меньшее, что я мог сделать для Джоша, и по мере возможности я это делал.
Приехав домой, я ещё немного посидел в машине, покурив сигарету и подумав, наблюдая, как капли осеннего дождя дорожками стекают по лобовому стеклу. Собачья погода. Ненавижу осень. Достав телефон, решил ещё раз написать Катарине. Кажется, времени на раздумья у неё осталось не так много. Когда я чего-то хочу, я это получаю.
«Поговорим?»
Ответ пришёл спустя три минуты.
«Когда-нибудь поговорим.»
– Вот же стерва, – злобно буркнул я, ударив по рулю.
«Моё терпение не вечное, дорогая.»
«Потерпел два дня — потерпишь и третий.»
Я вышел из машины и сердито хлопнул дверью. Сейчас только душ приму, а потом приеду к тебе на работу или где ты там ещё прячешься — вот тогда и проверим силу моего терпения, Дерри. Достала.
КАТАРИНА.
Я задумчиво крутила телефон в пальцах, рассеянно слушая щебет Элизабет. Девушка рассказывала мне о том, как она додумалась до того, чтобы стать модельером и открыть свою дизайнерскую студию. Её братец, будь он неладен, снова начал мне писать, настаивая на разговоре. Я тянула время, как могла, но понимала, что всё равно рано или поздно нам с ним придётся поговорить. Вот только…
«Ты боишься», – с готовностью заявил внутренний голос, и на этот раз я не стала его затыкать, потому что в конце концов, это была правда. Я боялась неизвестности, боялась впустить кого-то к себе в душу, открыться и… Полюбить. Я ведь уже говорила, что не знаю иной любви, кроме как к сестре, или к Мариссе, или к Брайану. Семейная любовь — тёплая и надёжная, совсем не вызывающая той бурной игры чувств, что происходит каждый раз, когда рядом Брэндон. Я не хочу стать очередной игрушкой в его постели, которую потом просто вышвырнут из-за отсутствия к ней интереса.