– Кэтти? Всё в порядке?
Я подняла взгляд. Элизабет сидела в кресле напротив меня, мы всё еще торчали в её комнате, и от ворохов дизайнерских разработок, ещё не вышедших на всеобщее обозрение, кружилась голова.
– Прости, – я выдавила из себя улыбку. – Просто задумалась.
– Ты грустная. Что-то случилось?
Я покачала головой. Сестре Купера я уж точно не собиралась рассказывать о наших с её братом…отношениях. Своеобразных таких. Совершенно непонятных. Хотя и видела, что девушку гложет любопытство.
– Всё хорошо. Просто голова немного болит, – врать не хотелось, но пришлось, дабы избежать вопросов. Элизабет соскочила с кресла и, взяв меня за ладонь, потянула к выходу.
– Нас ждут пицца и горячий чай!
Мы сбежали вниз по лестнице, и я резко остановилась. Элизабет непонимающе на меня воззрилась.
– Мне нужно помыть руки, – улыбнулась я. На самом деле мне просто нужно несколько минут тишины и одиночества.
– О, – девушка указала на дверь в противоположном конце коридора. – Там гостевая ванная, как сделаешь свои дела — приходи на кухню, – и ускакала, напевая себе под нос.
Я потёрла виски. Сестра Купера была просто чудом, но уж слишком энергичной и позитивной для такой хмурой и вечно чем-то недовольной меня. Я поплелась по указанному направлению, по дороге снова смотря на вид, окружающий пентхаус.
И вот если бы не моя дурацкая рассеянность, я бы не запуталась в своих же чёртовых ногах.
И не полетела бы вперёд, на почему-то раскрывающуюся дверь.
И не стукнулась бы лбом о чью-то твёрдую грудь.
И не почувствовала бы на своей талии сильные руки, которые удержали меня, когда мы с этим человеком по моей вине влетели в ванную и рухнули на пол.
Шокированная и дезориентированная, я подняла голову, чтобы увидеть глаза цвета грозового океана.
БРЭНДОН.
Мы пялились друг на друга, как два идиота — удивлённые и молчащие. От шока у меня даже слов не нашлось. Эта зеленоглазая язва, несколько минут назад дерзко отвечавшая мне по смс, сейчас находилась здесь, в моём доме, в гостевой ванной…и на мне.
– Эм… – тихо прошептала Кэтти. – Привет.
Я приподнял бровь. Девушка смутилась, и румянец залил её щёки. Я вздохнул. Ну вот, стоило два часа хреначить по груше в попытках хоть ненадолго выгнать из головы эту девчонку, как эта самая девчонка берёт и ломает всю систему, очутившись в моём доме — в месте, куда вход был разрешён только сестре и Дамиану. Проклятье.
– Знаешь, мне немного неудобно лежать на…на твоём… – Кэтти ахнула и застыла, а на моём лице появилась плотоядная улыбка.
– Поёрзай снова — и узнаешь, какими ещё неудобствами я располагаю.
Катарина стрельнула в меня возмущённым взглядом, а я крепче сжал её талию. Девушка упёрлась кулаками мне в грудь, пытаясь встать, но я не позволил ей этого сделать.
– Пусти!
– Не-а, – осклабился я. – На ловца и зверь бежит, как говорится. Так что, перейдём к разговору?
Судя по лицу Катарины, к разговору она совсем не была расположена. Я вдохнул носом знакомый аромат грейпфрута. Чёрт, какая же она сладкая и волнующая.
– Брэндон... – от одного своего имени, прозвучавшего из её уст, я был готов кончить. Проклятье.
– Знаешь, мне нравится, как ты произносишь моё имя, – я потёрся носом о мягкую щёку девушки, слыша судорожный вздох, и улыбнулся. Знаю ведь, что тоже волную тебя, дурочка упрямая.
– Что ты здесь делаешь, зеленоглазая? Как оказалась в моём доме?
– Что… Твоём доме? – в голосе Катарины сквозило неподдельное удивление. Я кивнул, легко поцеловав её в уголок губ, и девушка отпрянула. Мне определённо нравилось заставлять её сердце биться чаще — вот оно, прямо на моей груди, трепещет, словно птица в клетке, практически в ритм с моим.
– Именно, – промурлыкал я. – В моём доме.
– Я…
Кэтти не договорила, потому что в ванной появилась моя сестра, которая издала нечленораздельный возглас, увидев нас. Я тут же отпустил Катарину, которая сразу же воспользовалась этим и вскочила, слегка задев мою промежность, и я чуть не застонал.
– Что тут происходит? – хлопала глазами Элизабет, переводя взгляд с Кэтти на меня. Я поднялся на ноги, поправляя сползшее полотенце. Кэтти молчала, опустив глаза. Я ухмыльнулся. Ну надо же, ни дать ни взять — скромница. Только вот царапины на спине от этой скромницы почему-то никак не желали заживать, каждый раз заставляя вспоминать тот вечер.
– Брэндон, – Элизабет подняла брови. – Неужели нельзя было предупредить о своём возвращении?