И сейчас я смотрел на свою Рассветную, гадая, о чём могут быть её мысли, хотя на нежном, потемневшем лице все мысли были, как на гладкой поверхности воды, — девушка ждала приговора. И я сказал то, что должен был сказать, хотя в мыслях уже мечтал найти ублюдка, посмевшего обидеть девчонку, и свернуть ему шею.
Но сейчас нельзя ничего портить: Кэтти должна забыть обо всём рядом со мной. Я безумно хотел прогнать это загнанное выражение с её лица и страх из зелёных, таких любимых мною глаз, поэтому, пресекая попытки Катарины что-то сказать, я просто заставил её замолчать всем известным способом.
«Я сотру того, кто когда-то был с тобой и причинил тебе боль, Рассветная.»
* * *
И только луна стала свидетельницей того, что происходило глубокой ночью в комнате на втором этаже пентхауса. С высоты неба, обрамлённого лёгкими ночными облаками с серебристой каемкой, спящий город казался тихим и неподвижным, и только двое не спали. Лучи лунного света легко касались разметавшихся на подушках светлых локонов девушки и обнажённой спины парня, нависшего над ней и приникшего к девичьим губам в тягучем, как карамель, поцелуе.
Эти двое были настолько поглощены друг другом, что вряд ли бы их что-то могло сейчас остановить. В глазах девушки хрустальными каплями сверкнули редкие слёзы, но спустя недолгое время их полностью иссушил пожар, вызванный прикосновениями и медленными движениями, дарящими ласку и нежность, а вскоре девушка полностью растворилась в прекрасных ощущениях, впервые в жизни понимая, насколько может быть хорошо, если рядом тот человек. И снова блеснули слёзы, только теперь это были слёзы счастья.
[1] Здесь: «Я люблю тебя» (ирокезский).
Глава 17.
КАТАРИНА.
Сон был настолько хорош, что мне не хотелось просыпаться. Впервые за, пожалуй, слишком долгое время кошмары решили оставить меня. Моё тело покоилось в тёплой истоме, какая бывает, когда ты продрог до костей, а затем, вдоволь нагревшись под горячими струями душа, завернулся в махровое полотенце и лёг в кровать, накрывшись одеялом. В моём сне не было лиц, но было точное ощущение присутствия рядом человека, с которым было бесконечно хорошо, я чувствовала его горячую руку, лежавшую на моей талии, словно оберегавшую, защищавшую от бед. Удивительно, но даже сейчас, когда мой мозг активизировался и частично вернулся в реальность, ощущение присутствия не пропало.
Я разомкнула веки, и взгляд сразу сфокусировался на высоком потолке синего цвета с едва заметными поблескивающими в утреннем свете искрами. Где это я? Нахмурившись, я попыталась встать, но чья-то рука не дала мне этого сделать, прижав к горячему телу, и чьё-то сонное дыхание обдало ухо теплом, вызвав мурашки по коже. Я скинула с себя остатки сна и повернула голову вбок, чтобы увидеть безмятежно спящего рядом Брэндона Купера.
Воспоминания прошлой ночи накрыли меня с головой, и на какой-то миг стало стыдно за своё поведение. Серьёзно, Катарина Дерри, куда подевался твой хвалёный самоконтроль? Вчера я, кажется, совсем слетела с катушек, фактически предлагая парню себя и своё тело, как какая-то…Ужас.
Почему из-за чувств люди превращаются в идиотов, которые не способны мыслить здраво? Почему именно ночью так легко поступать не совсем разумно, а утром ты всегда осознаёшь свои ошибки? И почему я, считая вчерашнее событие неправильным, в душе ощущаю, что поступила как никогда правильно? Чёрт, я совсем запуталась.
Потерев ладонью лоб, снова попыталась выскользнуть из-под руки парня, которая даже во сне была сильной и крепкой. Вторая попытка увенчалась успехом — и вот, я уже стою на полу, обернувшись в мягкое покрывало, сползшее с кровати. Брэндон всё так же безмятежно спал, и во сне парень выглядел намного моложе, чем когда бодрствовал, и таким же красивым, как в реальности. Господи, а я ведь даже не знаю, сколько Куперу лет. Странно, что между людьми может случиться многое, но они не будут знать каких-то совершенно обычных мелочей вроде любимого цвета, любимой еды или возраста, что звучит совершенно дико.
Я постояла несколько минут, приходя в себя, оглядывая апартаменты мистера гада ползучего — ничего особенного или вычурного: огромные панорамные окна с лёгкими прозрачными шторами, ванная и гардеробная, большой компьютерный стол с техникой производства Apple. Но всё очень гармонично, и цвет тоже приятный, успокаивающий — синий. Должно быть, ночью комната становится совершенно чёрной. Но, что меня удивило, — на противоположной стороне комнаты по всей стене были развешены полки с книгами. С кучей книг разных размеров и жанров. Брэндон как-то говорил, что раньше любил читать, и всё равно слышать это было одно, а видеть воочию такую библиотеку, как доказательство слов парня, — другое. Я посмотрела на спящего Брэндона, который ни разу не пошевелился во сне, и что-то очень похожее на нежность всколыхнулось в душе́.