Этой ночью Купер очень старался прогнать мои страхи, засевшие глубоко внутри меня. Не оттолкнул, как я ожидала. Не смотрел с презрением. Ничего такого, что бы могло заставить меня убежать отсюда. Я и представить не могла, что физическая близость может быть такой: неописуемой, но вызывающей слёзы счастья. Когда-то я разбилась на миллион осколков, а потом попыталась склеить себя самостоятельно, но потеряла какую-то частичку. Это похоже на пазл: одна недостающая часть — и картина теряет смысл и вид. Похоже, теперь моя частица найдена: у неё нахальный взгляд, наглые руки, глаза цвета грозового океана, чёрные, как смоль, волосы и очень тёплые губы. Я улыбнулась, и желание по-тихому смыться отсюда, которое возникло, когда я проснулась, моментально растворилось без следа.
Зачем убегать от своего же счастья? Глупые, глупые мысли.
Я покачала головой и решила спуститься вниз, чтобы принять душ в гостевой ванной, а затем, может быть, осмелиться похозяйничать на кухне и сварганить завтрак. Выскользнув из комнаты и прикрыв за собой дверь, я отыскала в холле свою сумочку, где лежала спасительная баночка грима, который я везде таскала с собой на случай непредвиденных обстоятельств, а затем отправилась в ванную, где издала нечленораздельный возглас, увидев себя в полированной поверхности зеркала, висевшего на кафельной стене. Можно хоть сейчас ехать в Китай — панды примут меня за свою. Конечно, ночью в моей голове отсутствовали нормальные, связные мысли, поэтому идея смыть макияж и вовсе не влетала в мозг. Пробормотав под нос ругательства, я встала под упругие струи тёплого душа, тщательно потерев глаза, видя сквозь капли воды, как чёрная краска туши стекает в слив. Наступил новый день, и девочке-красавице вновь пора превращаться в серую мышку.
Вымывшись, я нанесла на посвежевшее лицо грим и завернулась в полотенце, которое нашла в одном из шкафчиков, а потом нерешительно замерла посреди ванной. Вся моя одежда валяется непонятно где. И… Не надевать же вечернее платье снова, особенно если я собираюсь приготовить завтрак? И как мне быть? Возвращаться в комнату к Куперу, чтобы свистнуть у него в гардеробной какую-нибудь футболку? Не вариант. Парень может проснуться, а мне хочется оттянуть момент нашей утренней встречи, потому что я не знаю, как себя вести.
Я окинула свой вид в зеркале. Полотенце довольно длинное…
– Сойдёт, – решила я, махнув рукой, и направилась на кухню. По пути на глаза мне попалась обычная белая мужская рубашка, небрежно висящая на спинке кресла в гостиной. Осторожно взяв вещь в руки, я вдохнула тонкий аромат, исходивший от ткани, и улыбнулась: рубашка Купера. Прямо как по заказу.
«Эй, боги Вселенной, слышите вы меня там что ли?»
Настроение поднималось всё выше. Я сбросила полотенце на кресло и надела рубашку, которая была довольно длинной для меня, но всё равно выше колен. Ну, главное — зад прикрывает, а то мне как-то некомфортно без нижнего белья, которое валяется где-то на втором этаже. Воспоминания снова заставили мои щёки запылать. Войдя на кухню, я первым делом заглянула в холодильник. Да уж, негусто. Хорошо хоть яйца с ветчиной имеются, да и пара помидоров. И сыра немного. Можно приготовить омлет — для завтрака сойдёт. Чёрт, я даже не знаю, сколько сейчас времени. Судя по солнцу, лучами падающему на светлый кухонный пол, до полудня ещё час или два.
Что ж, Купер, надеюсь, твой балованный желудок будет в состоянии проглотить мою стряпню. Если бы парень услышал слово «балованный», тотчас бы возмутился, и я хихикнула от этой мысли.
БРЭНДОН.
Проснулся я от того, что солнечный луч пробился сквозь шторы и упал мне на нос, и я несколько раз чихнул, раскрывая глаза. Тело приятно ломило после ночного удовольствия, я и не помню, когда в последний раз чувствовал нечто подобное, да и чувствовал ли вообще когда-нибудь? Вряд ли. А всё благодаря этой зеленоглазой бестии: до сих пор на спине чувствуются отпечатки её ногтей. Кто бы мог подумать, сколько живой страсти скрывается под почти всегда ехидной натурой?