– Нет. Я сейчас еду домой. Ты там? – сегодня, по идее, у всех выходной. С Брэндоном легко выпасть из реальности.
– В отличие от некоторых, – ядовито ответила Рэйвен, подчёркивая последнее слово. – Я дома со вчерашнего вечера.
– Скоро буду, и мы поговорим, – сказала я и отключилась, кинув мобильник в сумку. Брэндон деликатно кашлянул.
– Проблемы?
– Разберусь, – наверное, это прозвучало слишком резко, потому что лицо парня потемнело, и он поджал губы.
– Прости, – я дотронулась до руки, сжавшейся на руле. – Совсем забыла предупредить сестру, что ночую у тебя.
Парень расслабился и позволил себе мало-мальски шальную улыбку.
– Думаю, после того, как ты ей обо всём расскажешь, она не будет больше волноваться, если ты не придёшь домой снова.
Я фыркнула.
– Я не собираюсь посвящать её во все детали.
– Да ладно, – из голоса Купера так и засочился сарказм, и мне захотелось отвесить парню подзатыльник. – Вы, девчонки, не умеете рассказывать что-то без подробностей.
Я возмущённо засопела.
– Вообще-то, вы, парни, похуже девушек будете! Вспомни хотя бы своего лучшего друга…
Дорога до моего дома прошла в бурном обсуждении сплетников и сплетниц, и настроение повысилось. Перед тем, как уехать, Купер очень долго целовал меня, пообещав, что разделается с делами, а потом мы сможем съездить куда-нибудь поужинать. При упоминании о еде я вспомнила, что сегодняшний завтрак пал смертью храбрых, и за всё утро в моём рту и маковой росинки не было, и живот в подтверждение моих мыслей громко заурчал. Я залилась краской, а Брэндон расхохотался и отпустил меня домой.
Стоило только открыть дверь, как в холле я увидела сестру, насуплено глядящую на меня, сложив руки на груди. Я нервно смяла ткань платья, которое и так было изрядно помято. Взгляд Рэйвен заскользил по мне, подмечая малейшие детали, затем смягчился: сестра, видимо, поняла, с кем я проводила время.
– Рэйв, прости, – затараторила я. – Я последняя засранка и свинья. Прости, что заставила волноваться, прости, что телефон был на беззвучном, честное слово, я совсем забыла…
– Ох, Кэтти, – Рэйвен зажала уши. – Прекрати!
Я замолчала, скорчив щенячье лицо, подошла к сестре и обняла её. Рэйвен обняла меня в ответ, а затем внезапно отвесила мне подзатыльник. Мои глаза чуть не выпали из орбит.
– Имею право, я старше, – вздёрнула нос сестра, затем подпихнула меня в сторону кухни. – Идём, расскажешь мне кое-что, блудница.
* * *
Изрядно вымотавшись после разговора с Рэйвен, я наконец-то была отпущена в свою комнату, где рухнула на кровать и стала звонить всем, кто звонил мне. Первым был Брайан.
– Я уже всё знаю, – сказал Большой Босс. Я лишь покачала головой: от этого всевидящего ока никуда нельзя спрятаться. Мне кажется, если я когда-нибудь решу родить ребёнка, Большой Босс быстрее меня узнает его пол и дату рождения.
– Ты что-то хотел от меня?
– В восемь в штабе.
Краткость — сестра таланта, как известно. В восемь, так в восемь, время ещё есть. Я набрала следующий номер. Марисса тоже вставила мне втык, разумеется. Мы договорились встретиться завтра, после работы. Закончив разговор с подругой, я позвонила Джареду, который, взяв трубку, сразу же чуть не оглушил меня своим криком:
– Привет, пропащая душа!
Я улыбнулась.
– Как дела?
Мы проговорили добрых полтора часа, пока я не почувствовала, что ухо горит алым пламенем от всех этих разговоров по телефону. Клятвенно пообещав другу, что непременно выкрою время и заеду к нему в больницу — в гости в больницу, оборжаться! — в ближайшие несколько дней, я, наконец, отшвырнула телефон в сторону и решила немного поспать, потому что после…так сказать, бессонной ночи (а заснули мы лишь под утро, когда где-то на пике горизонта только занимался рассвет), мне был нужен отдых. Особенно перед тем, как ехать в штаб.
БРЭНДОН.
– Я не понял, какого хрена тебе надо?
Отец, развалившись в кресле, едко улыбнулся. Я еле сдерживался, чтобы снова не начесать ему по харе. Элизабет позвонила мне вся в слезах, толком ничего не объяснив, лишь сказав, что к ним с Николасом в отсутствие того в квартиру ломятся какие-то люди. Я в бешенстве приехал к ней, но кроме заплаканной сестры никого больше не увидел.
– Они говорили что-то об отце, о том, что он хочет со мной увидеться, – в расширенных глазах Элизабет плескался настоящий ужас. Встреча с собственным отцом для неё была равноценна встрече с дьяволом. Я дождался приезда Николаса и примчался в корпорацию, чтобы устроить разбор полётов, и вот уже полчаса не могу выяснить, что этому мудаку нужно.