– Что с тобой в последнее время происходит? – спросил Брэндон, ведя машину по улицам города; мы ехали за какими-то документами, которые Купер хотел забрать у своего знакомого. Я закусила губу и пожала плечами.
– Просто не высыпаюсь.
– Вот если бы ты переехала ко мне, то спала бы, как убитая.
Я хмыкнула. Ага, конечно. Тогда бы я вообще забыла про сон.
– Брэндон, мы уже это обсуждали. Я не могу переехать к тебе.
Брэндон надулся, как и каждый раз, когда тема заходила о моем переезде к нему домой. Когда от него впервые поступило эдакое предложение, я села мимо стула. Мои отказы не действовали, предложение стало звучать очень часто и в разных интерпретациях.
– Почему?
Я закатила глаза. Вот ему хоть сто причин назови, любая из них — хрень, по его мнению.
– Потому.
Брэндон обиженно пробормотал себе под нос что-то про «упрямых женщин». Я фыркнула от смеха: вид надутого, как маленький ребёнок, взрослого парня с пробивающейся щетиной ужасно забавлял меня.
Мы подъехали к какому-то невысокому зданию, обшарпанному и обвешанному рекламными листовками. Район вообще был не особо благополучный — о мусорных баках здесь, видимо, никто не слышал; дома были старыми, покосившимися, у некоторых отсутствовали окна. Я невольно поёжилась. И что только Купер забыл в этом месте? Брэндон взял с меня обещание сидеть смирно и не выходить, затем вылез из машины и вошёл внутрь здания. А меня стало грызть очень плохое предчувствие, хотя на улице в столь поздний час никого не было, за десять минут по дороге проехала лишь одна машина, да и то — это был полицейский патруль. Красно-синие мигалки скрылись за поворотом, и я вздохнула, нервно барабаня пальцами по панели. Прошло ещё полчаса, и я решила выйти на улицу, чтобы размять затёкшие мышцы. Далее события развивались стремительно.
Вот я вижу, как из здания наконец-то выходит Купер с толстой папкой в руках. Его взгляд падает на меня, и парень хмурится. Конечно, он же велел мне не выходить наружу.
Вот откуда ни возьмись из-за поворота появляется старая грязная колымага, дребезжащая, словно консервная банка.
Вот внутри у меня всё сжимается, когда машина проезжает мимо нас, и слышатся выстрелы в сторону Брэндона. Машина исчезает так же внезапно, как и появляется. Откуда-то доносятся пронзительные крики, они плавно достигают моих ушей.
И я вдруг понимаю, что они принадлежат мне. Я стою возле машины и ору во всю глотку.
* * *
– Проверь зрачки.
– Реагируют.
– А пульс?
– В норме.
– Ну, слава богу. Кэтти, будь хорошей девочкой, приди в себя!
Голоса вокруг меня со всех сторон, они давят на уши, вытаскивают из тёплой, мягкой темноты, которая ласково обнимает меня, качая в руках, словно в колыбели. Чьи-то прохладные пальцы снова и снова касаются моего лба, и мне хочется раздражённо отмахнуться от них, но моё тело меня не слушается. Хочется крикнуть, чтоб все отстали, но губы будто восковые, а язык и вовсе не ощущается. Что им нужно, этим голосам и пальцам? Почему они не хотят оставлять меня в покое?
– Катарина…
Слух уловил знакомый бархатный голос и зацепился за него, как утопающий за соломинку. Я точно знаю, кому принадлежит этот голос.
«Брэндон», – хочется сказать мне, но я не могу. Страх, колыхавшийся всё это время где-то на задворках памяти, выскочил на передний план. Что со мной? Почему я не чувствую своего тела? Почему, чёрт побери, не могу даже слова сказать?
– Долго она вот так?
– Уже почти сорок минут. Я гнал, как мог.
«Ты жив», – облегченно подумала я, а затем моё сердце пропустило удар, и ледяной холод пополз по позвоночнику. Память стала учтиво подбрасывать обрывки воспоминаний, словно швыряя гранаты, которые взрывались болью в моей голове, словно огромные звёзды с разлетающимися во все стороны яркими снопами искр. Перед тем, как погаснуть, последнее воспоминание колокольным звоном долбануло меня по ушам: пронзительный, оглушающий крик. Мой крик.
Я резко распахнула глаза, не видя перед собой ничего, кроме расплывающихся очертаний, и крикнула во всю силу лёгких:
– Ложись!!!
– Тише, милая. Всё закончилось.
Голос Брэндона вернул меня в реальность. Я вращала глазами, как бешеная, но так и не смогла увидеть чёткую картинку. Какие-то силуэты вокруг и ослепительно яркий свет, режущий глаза. Кто-то придерживал меня за плечи, и я несколько раз моргнула, чтобы прогнать туманную дымку.
– Смотри на меня, – Брэндон наклонился к моему лицу настолько близко, что мне удалось рассмотреть своё лицо в его зрачках. Из моих глаз потекли слёзы, и парень нахмурился.
– Ты жив, – улыбка просочилась на моё лицо сквозь солёные капли. Я изо всех сил вцепилась в руку, которая держала мою. Брэндон осторожно обнял меня, а я укрыла лицо у него на груди, наполняя свои лёгкие ароматом вишневого табака. Каждое движение вызывало во мне неприятные ощущения вроде тошноты. Просидев так несколько минут, я тряхнула головой, осмотрелась и, увидев знакомую обстановку моей комнаты, немного расслабилась.