Старик хитро усмехнулся, и на миг стал как будто моложе.
– Кто знает, юный Купер, быть может, так оно и было?...
КАТАРИНА.
Я шла домой по вечернему Сан-Франциско, полностью погруженная в свои мысли. Звонок Большого Босса не давал мне покоя, и остаток рабочего дня я продумывала стратегию своих действий. Мы с Брайаном договорились встретиться завтра вечером в штабе, чтобы обсудить детали. Большой Босс, конечно же, не даст мне сделать всё в одиночку — это я уяснила ещё в свою первую «охоту». С одной стороны, это мешало, с другой — неимоверно помогало. Брайан всегда был рядом, не задавал вопросов, не осуждал и не пытался вправить мне мозги по тому, что касалось моей… нет, это была не месть, наверное. Скорее справедливое правосудие. И плевать, что у меня, в отличие от господа бога, нет соответствующей лицензии на это, и что я не имею права отбирать жизнь у этих людей. Для меня они не люди. Даже животными их не назовёшь, животные так не поступают. Это — просто ублюдки, которые сломали мою жизнь, и кто знает, сколько было и ещё будет таких же, как я? Кто-то же должен остановить эту свору, и пусть я буду гореть в аду всю оставшуюся Вечность — плевать. Мне уже не страшно.
Вечерний Сан-Франциско дышал огнями и звуками, бился в пульсациях людских разговоров и автомобильных клаксонов, купался в запахах летнего тепла и цветов. Иногда я жалела, что не могу быть частью всего этого: не могу стереть грим с лица и безбоязненно выйти на улицу со своей истинной внешностью, чтобы насладиться свободой; не могу даже элементарно влюбиться, живя в имитированной самой же собою жизни. Всегда нужно чем-то жертвовать. Если бы я приняла всё как есть, если бы позволила себе дать слабину, смириться и идти вперёд, то, наверное, получилось бы так, что смерть моих родителей была напрасной. Возможно, я ещё слишком молода и импульсивна, как говорит Марисса, пытаясь убедить меня в том, что от прошлого не убежишь, надо просто принять его и идти дальше. На это я всегда ей отвечаю, что не бегу от прошлого — скорее догоняю его, чтобы врезать, затоптать и от души потанцевать на его могиле, образно выражаясь. Хорошо бы ещё догнать ту себя, глупую и наивную, и хорошенько потрясти, чтобы вытряхнуть из её головы всю дурь, что привела к необратимым последствиям.
Бредя по тротуару, погрузившись в свои мысли, я совсем не замечала знакомую машину, медленно скользившую по асфальту почти рядом со мной, и только когда прозвучал гудок клаксона, я невольно вздрогнула и повернула голову.
– Красавица, карета подана.
Не знаю, где этот человек увидел красавицу: на мне очередная толстовка, кеды и потёртые джинсы.
– Кажется, вы ошиблись, мистер, – я махнула рукой на ближайший ночной клуб, возле которого собрались красиво одетые девушки и откуда слышалась зажигательная музыка. – Ягоды вашего поля находятся там.
– Да, но сегодня мне больше по вкусу чертополох, – ответил Брэндон, небрежно развалившись на водительском сидении. Я хмыкнула. Очень остроумно.
– Садись, довезу.
– Не боишься, что чертополох вспорет тебе язык по пути?
Брэндон рассмеялся.
– Залезай давай, – парень раскрыл передо мной дверь. Я вздохнула и залезла внутрь, где меня окутал аромат вишнёвых сигарет вперемешку с таким уже привычным запахом цитрусового парфюма. Брэндон мягко нажал на газ, и машина покатилась по улицам, а огни вокруг смешались в одно разноцветное пятно — так быстро мы ехали.
И зачем я села к нему в машину? Ума не приложу, Катарина, где твой мозг? Одно дело видеть парня на заданиях, в образе Фиби-Кошки, где в любой момент при малейшем намёке на флирт можно врезать напарнику между ног, а другое — в своём обычном виде, когда даже и врезать-то не получится, чтобы ненароком не спалиться. Хотя, очень часто мы с Купером переписывались по смс, и я начала потихоньку привыкать к его присутствию в моей тайной жизни. Но сейчас, видя его, спокойно ведущего машину, я снова задавалась вопросом: что же ему нужно от Катарины Дерри? Надеюсь, когда-нибудь я получу ответ.
– Плохой день? – спросил Брэндон, нарушая мягкую тишину.
– С чего ты взял?
– Ты какая-то напряжённая. Что-то случилось?
Я пожала плечами.
– Всё в порядке, просто устала.
– Жаль, а я хотел погулять.
Я приподняла бровь.
– Гуляют же, вроде, пешком?
– Какая разница? – хмыкнул парень. – Главное ведь не это.
– А что же?
– Главное — с кем, – многозначительно посмотрел на меня Купер. Я издала смешок.
– Брэндон, а я-то здесь при чём?
Ну, серьёзно, парень, что тебе нужно?
Мои обычные повседневные мыслительные процессы неизменно прерывались не очень умными мыслями об этом человеке. Это скорее были даже не мысли, а какие-то идиотские мечтания, типа «а представь, что…» и тому подобное.