Я посмотрел на воду, волнами набегавшую на берег, и слова, принесённые откуда-то воспоминаниями, сами вырвались из моего рта:
– Если ты обеспокоен, пойди и сядь у реки. И текущая вода унесет твое беспокойство прочь…
Кэтти удивлённо покосилась на меня.
– В данном случае, – продолжил я. – Здесь не река, а океан, но суть не меняется…
– Ты странный какой-то, – тихо сказала девушка, затем, помолчав, спросила: –А откуда эти слова? Сам придумал?
Я покачал головой.
– Нет, вождь одного из индейских племён сказал это.
– Интересуешься индейцами?
Я пожал плечами.
– Когда-то мне было интересно всё на свете, но это было так давно...
Катарина помолчала.
– А…У тебя есть народы, которые нравятся тебе больше других?
– Кэтти, – я посмотрел на девушку. Та поёжилась и отвернулась. Я вздохнул, накинув на девушку свою куртку.
– Да. Ирокезы… больше мне по духу.
– Кто? – спросила Катарина, кутаясь в куртку. – Ирокезы? Разве это не причёска у панков?
Я фыркнул.
– М-да, узко мыслишь, дорогая. Но могу тебя просветить: это ещё и название одного из индейских народов, живущих в США и Канаде, по большей части в Оклахоме, в Онтарио и в Квебеке.
– А почему именно они?
– Не знаю, – я снова пожал плечами. – Просто довелось однажды быть у них…Точнее, жить. Какое-то время.
И зачем я всё это говорю? Ведь об этом никто кроме сестры и Дамиана не знает. Я действительно как-то жил с ними, а потом стал периодически приезжать, привозя нужные племени вещи: одежду, еду, игрушки для детей и всё такое прочее. Странно, но для них я был сыном, любимым сыном. Особенно для Кэи...
В голове сразу всплыло доброе морщинистое лицо с тёплыми карими глазами и всегда ласковой улыбкой.
– Ого, – в голосе Катарины сквозило неподдельное удивление. – Ты и вправду многогранник…
– Что? – не понял я. Кэтти покачала головой.
– Ничего, просто вырвалось. Забудь. Значит, ты интересуешься мифами, историей, а теперь ещё и индейцами…
– Интересовался, – поправил я девушку. – Сейчас у меня несколько другие интересы. Но, знаешь, – я недолго молчал, раздумывая, стоит ли рассказывать Катарине, затем просто махнул рукой и продолжил: – У ирокезов, как и у любых индейских народов, существуют всякого рода поверья, легенды и так далее. Мне больше всего запомнилась легенда о Рассветных.
– Рассветных?
– Да. Хочешь послушать?
Кэтти помолчала, затем кивнула.
– Хочу.
Я уселся поудобнее, вытянув ноги на песке.
«Однажды Великий Вождь Глэйдэйнохче[2], предводитель Первых людей, увидел во сне прекрасную златокудрую девушку. И так она была непохожа на людей его племени — смуглых, темноглазых и черноволосых, — что очаровала его с первого взгляда. Влюбился Вождь, влюбился мучительно и безответно, ибо сон его с первыми лучами солнца растаял, как снег на горячих камнях, лежащих вблизи Великих Озёр[3]. И занемог Глэйдэйнохче, стал угасать с каждым днём и делаться всё бледнее и бледнее, как воск. Один из сыновей Вождя, Кархаконха[4],испугавшись, начал расспрашивать отца, и тот поведал ему причину своей болезни. Услыхав о прекрасной златокудрой девушке, Кархаконха стал убеждать отца, что это и не девушка вовсе привиделась ему, а злой дух Ватаеннерас, призванный уничтожить Великого Вождя. Зло, как известно, принимает самые невообразимые формы, лишь бы подобраться ближе к Чистым душам, чтобы овладеть ими.
Не послушал Великий Вождь сына своего, отмахнулся от него, рассердился, отослал прочь из племени. И отправился Кархаконха через леса и поля, через горы и реки, куда глаза глядят. Взял с собой сын Вождя лишь острый нож, да отвагу и боевой дух. Сто дней и сто ночей шёл Кархаконха, питаясь дождевой водой и ягодами, лишь иногда охотясь на мелких животных. Наконец, пришёл сын Вождя к высокому дереву, корни которого уходили к самому ядру земли, а крона скрывалась высоко за облаками.
– Мать-Земля, ты питаешь нас своей мудростью, твоё дитя ищет помощи, – упал на колени Кархаконха, благоговейно касаясь ладонью шершавой коры, чувствуя, как тепло просачивается внутрь его тела.
И Мать-Земля услышала его: до мужчины донёсся глухой голос.
– Знаю, о чём пришёл просить ты, сын Вождя. Болен твой отец, болен тем недугом, от которого нельзя вылечиться. Любовь задела его старое сердце. Рассветная вошла к нему в душу, и покоя ему не будет, пока не отыщет он её.
– Рассветная? – переспросил Кархаконха. – Кто же это?
–Слушай же, сын Вождя, – голос усилился. – Слушай, и пусть эти слова останутся в твоей памяти, и да не смоет их дождь, не унесёт ветер, не иссушит время. Ещё задолго до начала рода человеческого, когда в мире господствовали силы Добра и Зла, определяя своё могущество и первенство, когда на Земле властвовала кромешная тьма, появилась Великая Авенхаи[5]…