– Мать-Земля, – почтительно склонил голову Кархаконха, прекрасно знающий легенды своего народа.
– Молод ты и нетерпелив, сын Вождя, – в голосе послышались нотки порицания. – Но да, это так. И родилась у Авенхаи прекрасная, как сама заря, дочь. И у дочери этой появилось два сына — Иоскеха и Тавискарон. Последний сын, рождаясь, смертельно ранил свою мать. И тогда Авенхаи поместила тело дочери на дерево, и оно стало солнцем, а голова — луной. Не смотри так, сын Вождя, порой, правда не может доходить до самой капли. Рассказы из уст в уста теряют крупицы, но из крупиц складывается правда, и если хотя бы одна крупица пропадает, рассказ лишается половины своей правдивости. Запомни это и никогда не забывай. Именно от дочери Великой Авенхаи пошёл род Рассветных людей, именно доброта и чистая непорочность убиенной девушки дали начало такому чувству, как любовь. Солнце слилось с Луной, и в точке соприкосновения родилось незыблемое…
– Значит, мой отец влюбился в Рассветную, которая пришла к нему во сне?
– Именно так. Великие Духи предков никогда не посылают ненужные сны, сын Вождя. Всё происходит, как нужно.
– Но что же мне делать? – горестно опустил голову Кархаконха. – Где же найти эту Рассветную?
Голос мягко рассмеялся.
– Ты пришёл за помощью, сын Вождя. И ты её получил. Ступай домой, мальчик. Ты храбр и справедлив, отец в сердцах прогнал тебя.
– Но как я могу вернуться? – спросил Кархаконха. Лёгкий ветерок прикоснулся к его коже, невесомым пером лаская и утешая.
–Так же, как и ушёл, – ответил голос. – Ступай, Кархаконха, сын Вождя. Духи благословляют тебя.
И отправился Кархаконха обратно домой, опечаленный и недоумевающий. И лишь достигнув Огненного Ручья, остановился, чтобы передохнуть. Набрав в ладони прозрачную воду, он поднёс их ко рту и вдруг увидел в стеклянной глади отражение золотоволосой девушки неземной красоты. Встрепенулся сын Вождя, вскочил на ноги, выхватил нож и обернулся.
– Кто ты? Злой Ватаеннерас, что принимает обличие юной девы, намереваясь погубить воина?
Девушка распахнула глаза цвета небесной синевы и подняла тонкие руки вверх.
– Молю, не тронь меня, воин! Я обычный человек.
Сын Вождя опустил нож.
– Откуда ты? Как попала сюда?
Девушка обняла себя за плечи.
– Я ничего не помню. Помню только голос, что вёл меня, и лицо человека, к которому стремится моя душа.
И в этот миг понял юноша, кто стоит перед ним. Впервые в жизни он видел молочную кожу и волосы цвета солнца, так отличавшиеся от цвета кожи и волос его племени.
«Рассветная.»
И молвил он, протянув руку девушке:
– Пойдём. Я знаю, куда ведёт тебя твоё сердце…»
– Так кто же такие Рассветные? – спросила Катарина, возвращая меня в реальность. Я открыл глаза: океан, словно слушая меня всё это время, притих, мягко накатывая волны на песчаный берег.
– Это люди, которые несут глоток свежего воздуха в затхлое место. Люди — лучи света в кромешной тьме. Лекарства от болезней.
– Попросту говоря, – Кэтти взяла в ладонь горсть песка, пропустив его сквозь пальцы. – Это люди, которые являются чьими-то половинками?
– Кэтти, человек изначально рождается целым, – улыбнулся я. – Просто иногда мы встречаем того, кто подтверждает нашу целостность, дополняя её.
Кэтти внимательно смотрела на меня, зелёные глаза мерцали в свете луны.
– И… У тебя есть такой человек?
«Кажется, я нашёл его не так давно, хотя сам не могу толком понять, настолько это дико для моей сущности.»
Я посмотрел на девушку.
– А у тебя?
Кэтти усмехнулась и перевела взгляд на океан.
– Не знаю. Я об этом не думала. Любовь… – девушка немного поморщилась. – Я не знаю, что такое любовь. Нет, конечно, я люблю свою сестру, я люблю своих близких, но… Другой любви я не знаю.
Я как завороженный смотрел на профиль Катарины, на её длинные ресницы, высокие скулы, чуть вздёрнутый подбородок, полные губы. При свете луны всё выглядело безупречно, таинственно. Тонкие длинные пальцы теребили рукав джемпера; волосы, заплетённые в обычную косу, казались самой красивой в мире причёской. И почему при свете луны всё становится таким необычным? Любая мелочь становится заметной, любой изъян сглаживается, а простые, казалось бы, слова меняют своё значение.
«Другой любви я не знаю.»