– Прости, Кэтти. Я...
Я махнула рукой.
– Сменим тему, пожалуйста.
– Слушай, ну, а у тебя? – подруга повернулась ко мне, и её глаза хитро сверкнули, прогоняя отблески вины. – Уже покорила сердце Брэндона Купера? Рэйвен сказала, ваша поездка прошла более, чем удовлетворительно.
Я закатила глаза и рассказала Мариссе, насколько удовлетворительно, по мнению моей сестры, прошла поездка. Весь мой рассказ не занял и десяти минут.
– Господи, Катарина, ну ты и дурочка! – воскликнула Марисса, всплеснув руками, дождавшись окончания рассказа. – Вот скажи, обязательно нужно было включать режим колючки?
Я пожала плечами. В глубине души, конечно, кошки скребли — не стоило так резко прерывать спокойствие и, чего уж греха таить, приятные ощущения от присутствия парня рядом со мной, просто в тот момент я, сама не зная, почему, но приоткрыла одну из тайных завес своей души, признавшись Куперу в том, что не знаю другой любви, кроме как к своим близким. И на какой-то миг мне показалось, что парень меня понимает, что хочет что-то сказать. Но затем в мою голову прилетела мысль:
«Не раскрывайся, что же ты делаешь, руша свои баррикады?»
И я будто отрезвела. И ушла. Резко. Должно быть, обидев этим Купера, который на следующий день ни разу не заговорил со мной, ведя себя так, будто в упор меня не замечает, даже несмотря на то, что мы с ним ехали в одной машине, рядом друг с другом.
– Кэтти, – подруга мягко взяла меня за руку. – Ты такая упрямая, честное слово. Есть на свете вещи, важнее глупого упрямства.
– Глупого, говоришь? – я сердито скинула руку Мариссы и встала, подойдя к окну, за которым алым полыхал закат. – Однажды моё глупое упрямство спасло мне жизнь. А вот чувства, которые я испытала, — настоящие, искренние чувства — чуть не довели до могилы. И теперь я должна снова броситься в омут с головой, так?
– Кэтти, но он же не тот, – тихо сказала Марисса, подойдя ко мне. – Все люди разные, и я крайне сомневаюсь, что Брэндон — такой же подонок, как и Мэтью…
– Я не говорю, что Купер такой же, я пытаюсь сказать, что теперь больше не слишком доверяю чувствам, которые касаются…симпатии, любви и всего такого прочего.
– И ты хочешь всю жизнь прожить вот так? Дать этому ублюдку Спайдеру сломать в тебе абсолютно всё, сделав из тебя лишь разбитую девушку внутри и жестокую снаружи?
Слова подруги попадали точно в цель, и вскоре мои глаза наполнились слезами, хотя я почти забыла, что такое — плакать.
– Я пытаюсь дать шанс…
– Ты пытаешься дать шанс, но отталкиваешь человека при первой же возможности раскрыться, – перебила подруга. – Почему ты такая смелая, когда речь заходит о криминале, и такая трусиха, когда на твоём пороге оказываются чувства?
Я провела пальцами по оконному стеклу, прикасаясь к последним солнечным лучам.
– Обжегшись однажды, будешь бояться обжечься всю жизнь. А в своё время я нехило обожглась. Мари, – я повернулась к подруге, заталкивая слёзы внутрь. – Ты права. Ты всегда права. Просто… Страх — сильнейшая эмоция, которую слишком сложно перебороть.
Подруга обняла меня.
– Кэтти, ты знаешь, как сильно мы все тебя любим и как сильно хотим, чтобы ты нашла своё счастье. Не беги от него, прими его, хотя бы попробуй общаться, для начала.
Я обняла Мариссу в ответ, чувствуя, как что-то грызёт внутренности, а в голове полный сумбур.
– Я постараюсь.
БРЭНДОН.
«Привет.»
Телефон в кармане провибрировал, и, достав его, я увидел это сообщение, отправленное с незнакомого мне номера.
– Что за чёрт? – недоуменно спросил я вслух. Мой номер есть только у нескольких людей, входящих в круг близких или вынужденных знакомых.
«Ты кто?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Я хочу извиниться перед тобой, Брэндон. Мне не следовало тогда быть такой резкой.»
– Катарина? – мои глаза чуть не выпали из орбит. Я вздохнул и сел в кресло, положив телефон перед собой. Кажется, ад покрылся льдом, раз эта дерзкая заноза не поленилась узнать мой номер телефона (наверняка Дамиан помог) и написать мне, чтобы извиниться. Честное слово, меня мало что может удивить, но Кэтти в очередной раз это удалось.
Я усмехнулся. Да уж, с того вечера в Мендосино прошла неделя, а злость на девчонку не проходила до сих пор. До этого момента. Интересно, что заставило её сделать этот шаг? Мне сразу стало любопытно.
«Должно быть, произошло что-то ну очень неимоверное, раз ты решила извиниться.»