– Чрезмерно дох*я, – и расхохоталась, будто бы только что сказала что-то ну очень смешное.
Я сжал зубы, процедив:
– Идиотка.
Кэтти дёргает плечами, сбрасывая мои руки, и хватается за стакан с виски, стоящий на барной стойке прямо перед ней. Я, будучи трезвым, оказываюсь проворнее — и вот стакан уже летит в стену, разлетаясь на мелкие осколки, добрая половина бара замолкает и смотрит на нас, а Катарина сердито зыркает на меня и шипит:
– Убирайся к чёрту, Купер.
– Только вместе с тобой, дорогуша.
Я резко тяну девушку на себя, заставляя встать, затем, несмотря на все протесты и грязные ругательства, тащу её к выходу из бара, не обращая внимания на попытки некоторых парней вызволить Кэтти из моих лап. Особо настойчивые получают кулаком в нос. Далее никто не решается помешать нам выйти, и вот мы уже на свежем воздухе.
– Ты не имеешь права так себя вести со мной! – крикнула Катарина, оттолкнув меня от себя. Взъерошенная, со сжатыми кулаками, пьяная вдрызг — эта девушка умудрялась ещё и пререкаться. Удивительно.
– Кто ты такой, чтобы портить мой вечер? Я же сказала: сегодня я занята!
– Ты права, я — никто, – мне удалось сделать невозмутимый вид, скрестив руки на груди, хотя внутри плескалась злость. Какого хрена я тут забыл, оно мне надо вообще?
«Надо», – сразу отозвался внутренний голос.
– Я лишь тот, кто дружит с башкой, – продолжил я. – Какого чёрта ты вырядилась, как последняя…
– Шлюха, верно? – договорила Катарина. – Верно. Ты именно это и хотел сказать. Что, непривычно видеть серую мышку в таком обличье?
– Ты — не серая мышка, – сказал я, покачав головой. – Серые мышки так себя не ведут.
– Ну, извини, что разрушила устойчивый стереотип, – развела руками девушка и пошатнулась: каблуки были слишком высокими, чтобы с лёгкостью держать равновесие, особенно равновесие одной очень пьяной и очень дурной особы.
– Хотя, слишком много моих извинений на сегодня, тебе не кажется? Иди, куда шёл, а я пойду своей дорогой.
Катарина развернулась и направилась было обратно в бар, но я крепко схватил её за локоть и повёл подальше от злачного места.
– Отпусти! – хлёсткая пощёчина прилетела мне в лицо, и я, зарычав, просто закинул девушку на плечо и пошёл туда, где оставил машину. Всю дорогу на мою голову сыпались отборные ругательства и угрозы, но я не обращал внимания, внутри себя кипя от злости. Вот вздумалось этой сумасбродке вырядиться таким образом, да ещё и набухаться, чёрт бы её побрал. Но разве я мог пройти мимо? Конечно, нет. Кретин.
Открыв переднюю дверь, я скинул девушку на сиденье. Уже притихшая Катарина обхватила себя руками, уставившись в одну точку. Как же эта девушка невообразима: в один момент улыбающаяся и флиртующая, в другой — орущая, как сто сирен, в третий — ругающаяся так, что любой грузчик позавидует, а в четвёртый — тихая и застывшая, как изваяние.
– Успокоилась? – спросил я, прикуривая сигарету. Катарина, не смотря на меня, пожала плечами, затем спросила:
– Как ты меня нашёл?
Я усмехнулся, выпуская дым.
– Я и не искал. Просто гулял. А потом увидел тебя в окне бара.
Девушка вздохнула и кивнула.
– В следующий раз буду знать, что нужно выбирать бары, находящиеся в подвалах зданий.
– Следующего раза не будет, – твёрдо сказал я, сжав кулаки и с гневом выпустив дым из ноздрей. Катарина перевела на меня взгляд, сердито зыркнув глазами, однако промолчала.
– Знаешь, если тебе необходимо выпить, нужно делать это с кем-то знакомым, – дым кольцами уходил в небо, на котором сияли звёзды. – Чтобы не было проблем.
– А может, я хотела с кем-нибудь перепихнуться? – еле слышно буркнула девушка, и я со злостью затушил окурок о землю.
– Дура.
Девушка усмехнулась и кивнула.
– Возможно. Но я тоже человек. И у меня есть чувства, которые нужно заглушить.
– Перепихон с первым встречным не поможет тебе избавиться от этих чувств, идиотка.
«Уж я-то знаю.»
– К тому же, – продолжил я, облокотившись на дверь машины. – Если тебе невтерпёж, могла бы попросить меня.
Катарина громко расхохоталась.
– Спасибо, когда-нибудь воспользуюсь твоей щедростью.
Идиотка и есть.
– Я отвезу тебя домой, – я обошёл машину и сел за руль, стартанув с места так, что шины жалобно завизжали. На девушку смотреть не очень хотелось, но я чувствовал, что она смотрит на меня.
– Брэндон, – в пьяном голосе зазвучали какие-то новые нотки. – Не говори ничего моей сестре.
– Боишься справедливой взбучки? – ехидно усмехнулся я.
– Нет. Она будет волноваться. А мне и так… Достаточно дерьмово, чтобы чувствовать очередные уколы вины.