БРЭНДОН.
Она застыла возле входа, держа в руках чашки, устремив взгляд куда-то далеко вперёд.
– Кэтти? – позвал я. Девушка встрепенулась и подошла к столу, поставив рядом со мной чашку с обычным на вид чёрным кофе, а сама села напротив, не смотря на меня, а направив взгляд на уходящее за горизонт солнце. Какое-то время мы сидели в тишине, наблюдая за закатом. Точнее, наблюдала за ним Кэтти, безмятежно откинувшись на спинку кресла, напрочь забыв про свой чай, остывающий в чашке. Я же наблюдал за девушкой, и с каждой минутой всё яснее осознавал свои чувства к ней.
Я влюблялся. Чёрт побери, я влюблялся в бледную серую мышку с удивительными зелёными глазами, с пакостным характером и дерзким языком. Влюблялся в то, как она неосознанно крутила в хрупких пальцах золотистую прядь волос, влюблялся в то, как в её глазах отражалось солнце, нежно-алыми бликами отплясывая танцы на коже, бросая тени от длинных ресниц на щёки.
«Рассветная девчонка…»
Это было так странно: никогда ещё я не испытывал таких чувств. Мне хотелось обнять Кэтти, оградить от всего этого мира, оградить от самого себя — жёсткого и злобного Зверя, притаившегося в моей душе, выглядывающего наружу внезапно и резко, хохочущего яростным рыком, не знающего иных чувств, кроме жестокости. Я, не до конца понимая, что делаю, перетащил своё кресло ближе к Катарине. До сих пор мальчик с книжкой в руках, прятавшийся на самом дне моей души за стальными дверями, выглянул оттуда и протянул руку, завладевая моим телом.
И моя рука медленно накрыла хрупкую ладонь Кэтти, мирно лежащую на плетёном подлокотнике. Девушка, вопреки моим ожиданиям, не отдёрнула её, лишь повернула голову и посмотрела на меня. В её взгляде я не мог прочесть чего-то конкретного.
– Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мы будем просто сидеть вдвоём, в тишине, – сказала девушка. – Без желания придушить друг друга?
Я улыбнулся.
– Удивительно, правда?
Кэтти пристально вгляделась в меня.
– Не думала, что когда-нибудь скажу это, но… Ты оказался не таким, как я о тебе думала.
– И какой же я?
– Ты… – Кэтти помолчала. – Ты другой.
– Это плохо?
Девушка пожала плечами и отвернулась.
– Я отвыкла от такого. Привыкла видеть людей из высшего общества в качестве эгоистичных и равнодушных скотов...
– Ну, – я осторожно повернул лицо Кэтти к себе, легко касаясь нежных скул, встречая туманный взгляд зелёных глаз. – Человеку свойственно ошибаться, и иногда он ошибается к лучшему.
Не знаю, как это случилось. Просто в какой-то момент наши лица оказались слишком близко друг к другу, и запах грейпфрута, исходивший от тела девушки, совершенно задурманил мне голову, проникая в неё сладковато-горьким туманом.
Только в голове промелькнула одна далёкая мысль: «Ты попал, приятель. Крепко попал.»
* * *
Закат мягко укрывал Сан-Франциско, бросая блики оранжевого и розового света на всех, кто в это время оказался в его власти. Большинство людей останавливались, подставив лицо под лучи уходящего солнца, наслаждаясь теплотой и красотой, а некоторые доставали телефоны и фотографировали сию красоту.
И лишь двоим было абсолютно наплевать на всё это. Упади метеорит на землю — они бы и его не заметили, настолько были поглощены друг другом, зародившимися чувствами и поцелуем — возможно, не таким красивым, как в кино, даже робким, но искренним и наполненным всеми приятными чувствами, которые только можно встретить в этом несовершенном мире.
Забота. Тепло. Покой. Нежность.
Судьба, качаясь на одном из больших перистых облаков, наблюдала за тем, как высокий, широкоплечий брюнет осторожно обнимает хрупкую блондинку, а та, закрыв глаза, отдаётся ещё неизведанным в своей жизни чувствам, впервые не обращая внимания на шевелящийся где-то глубоко в душе страх, сжав руки в кулаки, а затем, расслабив, ухватившись за ворот кожаной мужской куртки, притягивая парня ближе к себе.
– Пришло время впустить в свою жизнь немного красок, – задумчиво сказала Судьба.
И она вовсе не имела в виду прекрасный закат, означавший скорый уход лета, ставшего судьбоносным в жизни нескольких людей.
[1] Ну что за жопа! (итал.)
[2] Могущественное духовное существо, известное как Белый Лев, которого связывают с кометой, пришествием новой эры, временами изменений и временами огромной опасности и огромных возможностей (ирок.)
Глава 12.
Август уступил место осени — прекрасной, тёплой, покрытой золотыми и алыми красками листьев. Солнечные лучи по-прежнему грели землю, а ближе к вечеру пропадали, сменяясь прохладным алебастровым туманом, окутывающим улицы, словно саван, погружающим их в покой до следующего дня. Океан, не умолкающий ни на минуту, набегал на берег, пенясь на камнях и дождём солёных брызг прогоняя стайки птиц, сидящих на громадных валунах.