В связи с не поступлением дальнейших распоряжений, после сигнала об объявлении чрезвычайного положения в связи с военной угрозой, всю полноту государственной власти в республике принял на себя глава республики Шурманов вместе с возглавляемым им штабом по гражданской обороне и чрезвычайным ситуациям (ГО и ЧС). Ну как принял, просто отгородился от всей республики и на этом куске, в виде центральной части города, громко именуемой республикой, став главнюком,
Мне не очень то хотелось с ними контачить, поэтому как мог оттягивал это неизбежное зло, а ничего хорошего от них не ожидал и мне ничего от них не надо было, но, правда, совестила меня только одна проблема — у них там тоже есть дети и люди, которые ну абсолютно ни в чем не виноваты, поэтому саму мысль о необходимости им помочь не отвергал. Я подозревал, что скоро эта встреча состоится, потому-что очень бойко стали происходить перемены в жизни региона, резко повысилась активность всего населения, появились струйки, а потом и потоки беженцев, привлеченные хорошими продпайками и сносными условиями проживания, которые втягивались в промышленный анклав. Активизировались другие небольшие анклавы. Поступающее продовольствие будто бы смазало шестеренки замолкшего было навсегда механизма жизни и оно закрутилось. В городе и окрестностях было организовано множество поисковых групп, задачей которых был сбор всей тяжелой техники, различного оборудования, продукции и много других нужных для переселенцев вещей.
Естественно, такой, якобы, неуправляемый процесс возрождения жизни не мог пройти мимо людей, привыкших только управлять, не важно чем — государством, республикой, городом, обществом, фирмой, финансами, умами и прочим. И естественно, что кое-какую информацию они собрали о происходящих процессах и обо мне, в частности.
Вот они явились сами. Вернее, как пояснил Барсуков, они приглашали меня к ним. Николай Васильевич заметил мне, что тон этого приглашения, переданного по радиосвязи, был больше похож на повестку. Ну и, естественно, мною было выставлено встречное приглашение встретиться в здании управления промышленного анклава. Им надо, пусть сами и приходят, это вроде как классика жанра. Как там Барсуков разрулил с ними ситуацию, не знаю, но он с интонациями удовольствия в голосе сообщил о достигнутой договоренности об их прибытии на следующий день. Завтра, так завтра, а у меня график, который придется наверстывать.
Представители государственной власти прибыли с помпой, на джипах, в сопровождении вооруженных людей на двух БТР-80.
Я же на флаере, находясь под максировочным полем, подлетел к "черному" входу в бункер здания заводоуправления, высадился, дав команду ИПСУ флаера на взлет и ожидание моего возвращения в воздухе недалеко от места высадки, поздоровавшись с дежурной сменой на входе, направился в кабинет главы анклавы.
Постучавшись в дверь и дождавшись разрешения войти, вошел и увидел в кабинете помимо Барсукова еще одного смутно знакомого мне мужчину. Одет он был в черный давно подзабытый мною гражданский костюм с красным галстуком. На вид лет 50–55, среднего роста, с брюшком и залысиной, ну, блин, классический чиновник. Они о чем-то не спеша разговаривали. Поздоровался с присутствующими и на приглашающий жест хозяина кабинета присел за кресло Т-образного стола, напротив гостя.
— Здравствуй, Вадим. Познакомься, это заместитель главы республики Хораськин Александр Иванович, прибыл из так называемого тобой "правительственного анклава", для переговоров с тобой.
Услышав слова "правительственный анклав", "переговоры" гость поморщился. Да-а, про себя подумал, явно не дипломат и эмоций скрывать или не умеет, или не хочет. Ну да ладно. Барсуков продолжил знакомство:
— А этого молодого человека зовут Вадим, он не очень любит обращения к нему по имени и отчеству, но от этого не менее важный для нашего промышленного сообщества и крайне желанный гость, представляет анклав выживших в Н-ском районе республики.
— Рад знакомству.
— Приятно познакомится.
Барсуков, закончив с протокольным вступлением, как рачительный хозяин встал из-за стола и лично занялся заваркой чая, сняв с себя дальнейшие бразды ведения переговоров.
— Александр Иванович, я не сторонник красивых и пустопорожних речей, можете сразу перейти к делу и рассказать, зачем я вам понадобился.
— Хорошо, э-э-э, Вадим. Как Вы знаете, после начала военных действий против Российской Федерации Указом Президента Дорогина было введено чрезвычайное положение в стране. Однако, в дальнейшем установленные федеральным конституционным законом процедуры введения в стране чрезвычайного положения не были выполнены, а именно Указ не был опубликован, не было утверждения введения чрезвычайного положения со стороны Совета Федерации, да и сам текст Указа, переданный нам по средствам правительственной связи не содержал весь перечень чрезвычайных мер и пределы их действия, перечень временных ограничений прав и свобод граждан Российской Федерации, иностранных граждан и лиц без гражданства, прав организаций и общественных объединений; не определены региональные государственные органы (должностные лица), ответственные за осуществление мер, применяемых в условиях чрезвычайного положения. Это произошло по объективным причинам — Москва была уничтожена достаточно мощной ядерной бомбардировкой, с тех пор никакой связи с Президентом и Кремлем мы не имели, все федеральные структуры государственной власти в столице также, скорее всего, были уничтожены.