- И Алёше не говорила?
Надо было сказать, что уж кого-кого, а Асадова такие новости точно не касаются, но Марина лишь головой покачала. Калерия тоже помолчала, не мешала ей думать, но хватило её не ненадолго, и принялась Марину теребить.
- Не молчи, расскажи мне.
Марина заулыбалась.
- Её Юля зовут. Ей шесть лет. Она удивительная, Калерия Львовна.
Рассказ занял довольно много времени. Марине казалось, что она часами может о Юле говорить. Со дня их встречи прошло три недели, и каждый день навещать Юлю, к сожалению, не получалось, да и Галина Николаевна Маринин пыл старалась остужать.
- Это не игрушка, поймите, Марина Анатольевна. Не надо играть чувствами девочки.
- Я хочу её забрать, - сообщила Марина директрисе два дня назад. Она носила в себе эти слова несколько недель, произнести их была готова уже давно, но каждый раз взгляд Галины Николаевны, как ей казалось, недоверчивый, Марину останавливал.
- Что значит – забрать?
Марина немного растерялась.
- Усыновить, то есть удочерить… Как это называется правильно?
- Так и называется, - вздохнула Галина Николаевна. – Это очень трудный процесс, вы знаете?
- Нет, но это не важно. Галина Николаевна, я вас уверяю, это взвешенное решение.
- Я вам верю. Только от меня ничего не зависит, поймите. Решение буду принимать не я.
- Я понимаю, - расстроилась Марина. Совсем не так она представляла себе этот разговор.
- Марина Анатольевна, вы меня тоже поймите. Времени прошло всего ничего, присмотритесь получше, пообщайтесь с Юлей, пусть пройдёт немного больше времени.
- Зачем? Время ничего не изменит, понимаете? Это мой ребёнок, - Марина открыто посмотрела на женщину.
- А ваши близкие? Они как это воспримут?
Марина поджала губы.
- Против никто не будет. Да даже если и будут, какое это имеет значение? Я взрослый человек, у меня своя квартира, я хорошо зарабатываю… Причём здесь родственники мои?
- Ребёнку нужна семья. Органы опеки будут всерьёз изучать условия, которые вы можете ребёнку предложить. И не только материальные, поймите.
- Да, понимаю, - послушно отозвалась Марина. – Нужно согласие моих родственников? – Звучало это достаточно глупо. – Письменное?
- Не злитесь, пожалуйста, - не совсем вежливо оборвала её Галина Николаевна. – Я ради вашего блага это всё говорю. Сможете убедить органы опеки, тогда ваши шансы возрастут.
- Какой-то странный у нас с вами разговор получается, Галина Николаевна. У меня такое чувство, что вы стараетесь мне на что-то намекнуть, а я никак понять ваших намёков не могу.
- Никаких намёков. Я всё говорю вам прямо и чётко. А то, что радости особой не проявила, так, извините, я за каждого ребёнка беспокоюсь, и должна быть уверена…
- Да, извините меня. Я понимаю.
На самом деле, это понимание Марине давалось с большим трудом. Её бы воля, она Юлю забрала бы домой ещё в первый день. Но это был не её родной ребёнок и ей об этом напоминали постоянно. Марине даже казалось, что её испытывают подобным образом. Не было никакой особой учтивости, никто не проявил особой радости, когда она пришла к Галине Николаевне со своим серьёзным и взвешенным решением и запретили сообщать эту новость Юле.
- Не надо заранее нервировать ребёнка, - сказали ей.
Это «нервировать» Марину больше всего задело. Она не собиралась никого нервировать!
- Я всё равно её заберу, - сказала она Калерии. – Чего бы мне это не стоило.
- Конечно, заберёшь, - уверенно кивнула та. – По-другому и быть не может.
Услышав слова поддержки, Марина улыбнулась. Чужой уверенности ей как раз и не хватало, чтобы воспрять духом.
- Я сейчас поеду к ней, ладно? И всё узнаю, про документы, которые нужно собирать.
Вот только воодушевления Марининого хватило только до того момента, как переступила порог детского дома и поняла, что ей опять не рады. Причём сегодня все как-то подозрительно нервничали. Она поинтересовалась, где Юля, а воспитательница что-то пролепетала и отправила её к Галине Николаевне.
- Что происходит? Случилось что-то?
- Ничего не случилось, Марина Анатольевна, просто вам лучше пройти в кабинет директора. Она вам всё объяснит.
- Да что же это такое-то, - пробормотала Марина, оставшись за дверью группы в одиночестве.
- Где Юля, Галина Николаевна? Что случилось?
Директриса поднялась ей навстречу.
- Марина Анатольевна, сядьте. И успокойтесь. Ничего с Юлей не случилось. Она гуляет.
- Гуляет? Очень интересно. Все дети играют в группе, а она гуляет. Вы мне что-то недоговариваете.
- Не договариваю, - согласилась Галина Николаевна. Сделала приглашающий жест, указывая на стул. Марина села, не спуская с собеседницы настороженного взгляда. Галина Николаевна выглядела немного виноватой, и это вносило в душу Марины лишние беспокойства. – Понимаете в чём дело, Марина Анатольевна, Юлю удочеряют.
- Что?!
Галина Николаевна развела руками.
- Документы уже оформляются. Очень милая семейная пара. Они приходили к нам несколько месяцев назад, познакомились с Юлей. Потом у них возникли некоторые проблемы, дело с оформлением документов приостановилось, и мы до последнего момента не знали, как всё решится.
Марина похолодела. Вцепилась в подлокотник кресла, уставившись на Галину Николаевну остановившимся взглядом.
- Вы знали, да? Вы изначально знали и мне не сказали ничего.
- Я действовала во благо ребёнка, поймите. Девочке нужна семья.
- А я? Галина Николаевна, вы же знаете, вы с самого начала всё видели!.. Она любит меня! Мы с первой встречи друг к другу потянулись!
- Почему вы думаете, что у неё с этими людьми нет связи? Это хорошие люди.
- Да при чём здесь это?
- Успокойтесь, пожалуйста. Они долго думали и решили взять её, они уже начали оформлять документы…
- Они долго думали? – повторила Марина за ней. – Очень мило. Им понадобилось несколько месяцев, чтобы выбрать?!
- Марина. – Галина Николаевна впервые её так назвала и утратила всякую важность, даже вздохнула устало. – Я ничего не могу сделать. Все документы я подписала. Ещё до того, как вы появились. Они на самом деле хорошие люди, мы все искренне за Юлю радовались. Но потом они пропали, мы уже и загадывать боялись что-либо.
Марина кивнула, едва сдерживая слёзы.
- Понятно. Приручили её, а потом пропали. А теперь снова вспомнили о ней. Вы же сами говорили, что она не щенок, Галина Николаевна!
- Но бывают разные обстоятельства, случиться могло, что угодно.
- Это мой ребёнок, - смахнув слёзы, упрямо проговорила Марина. – Мой, понимаете? Я её слишком долго искала… Я ждала её. И я никому её не отдам. Мы ещё поборемся.
- Ну что ж… Возможности у вас есть, в это я верю. Вот только есть кое-что, что может сыграть не в вашу пользу, Марина Анатольевна. Если выбирать придётся.
- Что?
- Вы не замужем.
- Что за глупости?
- Это не глупости. Это очень серьёзно. Ещё совсем недавно незамужней женщине и думать было нечего, чтобы ребёнка усыновить. Сейчас с этим попроще, но если придётся делать выбор… - Галина Николаевна выразительно на Марину посмотрела. – Если честно, я не уверена.
- Но я же… - Марина сглотнула. – Я собираюсь замуж. Собираюсь. Я вам клянусь.
- Марина! Не надо мне клясться. Это не та ситуация, где клятвы имеют какое-то значение. Нужен документ, понимаете? И не мне его показать нужно. Если вы, конечно, хотите бороться.
- Конечно, хочу!
- Тогда дело за вами.
Марина сидела, опустив голову, и думала о том, как всё глупо. Даже такое, самое важное в жизни, дело никак не может обойтись без каких-то нелепостей. Вместо того, чтобы прислушаться к ребёнку, для всех важнее какая-то дурацкая бумажка с печатью из загса.
Из кабинета директора Марина не вышла, она буквально выпала за дверь. Привалилась спиной к холодной стене и глаза закрыла. Несмотря на всю уверенность, которую она перед Галиной Николаевной демонстрировала, ей было очень страшно. По дороге сюда в голове много мыслей было, но о том, что может столкнуться с подобной проблемой, что кто-то ещё может захотеть удочерить её Юлю – ни одной. А тут оказывается готовые мама с папой, которые уже давно её «выбрали». А от Марины ребёнка всё это время уберечь пытались, чтобы не привыкла.