Марина кивнула, не спуская с него взгляда.
- Да, ты не Лёшка. К сожалению.
Она встала из-за стола и из кухни вышла, но не прошло и минуты, как Аркаша появился в комнате. Вид у него был злой.
- А ты как хотела? Я несколько месяцев тебя уговаривал!.. Марина, выходи за меня замуж! Марина, я тебя люблю, пусть у нас всё будет, как у людей! Но ты ведь сорок пять причин каждый раз находила, чтобы мне отказать. Ты просто не хотела за меня замуж! Почему – говорить не буду, повторяться не хочется. А вот теперь ты замуж захотела! Вот только я опять не при чём, - закончил он глухим, неприятным голосом.
Марина опустилась на диван, и устало прикрыла глаза.
- Я понимаю, Аркаш, я не права была. Но я… прошу тебя о помощи. Мне это очень нужно сейчас.
- Зачем? Чтобы ты тут же обо мне забыла? Тебе ведь не до меня будет. У тебя новая идея фикс. Ребёнок!
- Но это же мой ребёнок! Мой, понимаешь? - Она с трудом перевела дыхание и постаралась продолжить спокойнее. – Они отдадут её другим людям.
- На усыновление?
- Да.
- Тогда я вообще проблемы не вижу. По-моему, всё замечательно складывается.
- Это по-твоему!
Он просто не слышал её, отказывался понимать. Они проспорили до поздней ночи, но ничего так и не решили. Марина даже хотела выпроводить Исаева домой, но тот уже улёгся в постель и показательно повернулся к ней спиной. Всем своим видом демонстрируя обиду. Марина спорить не стала, выключила свет и легла. Но в темноте переживала вовсе не их с Аркашей ссору, самую серьёзную из всех, что у них были, а вспоминала глаза ребёнка полные надежды и слова:
- Ты меня заберёшь?
Заберу. Конечно, заберу, моя хорошая. По-другому и быть не может.
Утром Аркаша попытался с ней помириться. Пока Марина раздумывала, стоя у окна, он подошёл и обнял её. Примирительно поцеловал в щёку.
- Прости меня, я вчера погорячился, кажется.
Марина кивнула.
- Да, я тоже.
Он обнял крепче.
- Я всё понимаю, Мариш. Но ты просто расстроена была в последнее время. Ты успокоишься, и всё забудется, поверь мне.
Марина чуть отстранилась.
- Значит, ты своё решение не поменял?
- Марин, ну какое решение?.. Что ты и себе, и мне душу травишь?
- Я не травлю, Аркаш, но я говорила серьёзно. За своего ребёнка я буду бороться.
Исаев фыркнул и выразительно закатил глаза. Открыл шкаф, собираясь выбрать рубашку, а Марина, внимательно наблюдавшая за ним, сказала:
- Я тоже своего решения не поменяла. Поэтому… я думаю, тебе лучше собрать вещи и уйти.
Он обернулся.
- Что?
- Ты слышал. Я просто не представляю, как мы с тобой дальше будем жить. Когда я заберу Юлю – а я её заберу! – я не хочу, чтобы она жила среди скандалов.
- Очнись, наконец! Что ты себе в голову вбила? – Исаев в сердцах швырнул чистую рубашку на пол.
- Я тебе сказала – собирай вещи и уходи! – тоже повысила голос Марина. – Всё равно уйдёшь. Не сейчас, так через месяц, через два. Так какой смысл всё это затягивать?
Он смотрел на неё со жгучей обидой.
- Ты просто никогда меня не любила.
Она отвернулась, чтобы он не видел её глаз.
- Ты прав, Аркаша, я никогда тебя не любила. Как и ты меня впрочем, - добавила Марина, когда Исаев хлопнул дверью спальни.
Непривычно тихой Калерии она сообщила, что Аркаша здесь больше не живёт. И попросила:
- Калерия Львовна, пожалуйста, соберите его вещи. Он позже за ними заедет.
Жизнь снова менялась, происходило что-то важное и судьбоносное, но Марина даже оценить происходящее по достоинству не могла. Из-за нежелания Аркаши понять её, не было ни больно, ни обидно. Просто очередная неудача постигла, Марина оттолкнулась от препятствия и поспешила дальше, туда, где был свет и улыбался ребёнок. Именно ей улыбался. И нужно было сделать всё, чтобы эта улыбка не угасла.
Она не плакала из-за ухода Исаева, даже когда он явился за своими вещами на следующий день, и был холоден и нетерпим. Изо всех сил пытался показать, что это она во всём виновата, она всё испортила. Марина не спорила и не позволила себе разреветься после его ухода, хотя очень хотелось. А вот после очередного разговора с Галиной Николаевной, при котором присутствовали представители органов опеки, прорыдала полночи.
- Они мне её не отдадут, так прямо и сказали. Даже видеться запретили. Говорят, что всё решено! А что решено, если она меня ждёт?
Антонина Михайловна погладила дочь по руке.
- Успокойся.
- Не могу я успокоиться, мама! Я её уже неделю не видела. Я даже не знаю, что там происходит!
- Я сам туда пойду, - бушевал Анатолий Петрович. – Пойду и поговорю с ними! Что значит, не разрешают видеться? Это тюрьма, что ли?
- Толя, не надо! Ты всё испортишь.
- Почему это я испорчу? – обиделся Анатолий Петрович.
- Потому что я тебя знаю!
Калерия Львовна, всё это время молча стоявшая у окна, вдруг подошла к дивану и схватила Марину за руку.
- Вставай. Вставай, одевайся и иди.
- Куда?
- К Алёше. Он всегда знает, как поступить.
С этим утверждением Марина могла бы поспорить, но прежде чем ей это в голову пришло, и мама закивала.
- Правильно. Иди к Лёше, он всё решит.
Марина взглянула на отца, но и тот спорить не стал.
Уже в такси опомнилась и подумала, что, наверное, зря она едет к нему в офис. Нужно было позвонить, дождаться вечера, встретиться, всё спокойно Асадову рассказать, а вместо этого она мчится к нему зарёванная и трясущаяся. Она снова бежит к нему решать свои проблемы.
Прошла в кабинет, даже не взглянув в сторону секретарши, которая открыла рот от удивления при виде неё, и сразу дверь за собой закрыла. Алексей поднял глаза от бумаг, в первый момент опешил, увидев её, но потом поднялся и вышел из-за стола ей навстречу.
- Что, Марин?
Она стояла, смотрела на него и вдруг поняла, что не может ничего сказать. Рот откроет и тут же слёзы хлынут. Хотя, они так и так потекли. Алексей подошёл, а она сама качнулась ему навстречу, а когда он обнял, уткнулась лицом в его грудь.
- Помоги мне…
= 9 =
- Вон она.
- Где?
- Да вон же. В розовой курточке. Видишь?
Алексей всматривался в резвящихся на детской площадке детей, наконец, высмотрел девочку небольшого роста, в розовой куртяшке и синей шапке с помпоном.
- Вижу. – И посмотрел на бывшую жену. Та не спускала с девочки глаз и улыбалась. Так, как не улыбалась уже давно, а он эту улыбку очень хорошо помнил. От неё всегда на сердце у него теплело.
- Юля! – Марина замахала девочке рукой. Та остановилась, уставилась на них вроде бы удивлённо, а затем заулыбалась и побежала к Марине. Налетела на неё с размаху и обняла руками.
- Ты пришла!
- Я же говорила, что сегодня приду. – Марина отдала Алексею свою сумку, а сама присела перед девочкой на корточки. Юля с любопытством косилась на Асадова, выглядела немного смущённой, а Алексей ребёнку улыбнулся.
- Привет.
- Здравствуйте, - очень обстоятельно ответила Юля и этим взрослых немного насмешила. Марина с Асадовым переглянулись, а тот девочке важно кивнул.
- Меня Алексей зовут. А тебя?
Ребёнок в нерешительности взглянул на Марину, а когда та ободряюще ей улыбнулась, ответил:
- А меня Юля. – После этого любопытство победило, и она выпалила: - Ты тоже ко мне в гости пришёл?
- Конечно, к тебе.
- Юль, вы опять по сугробам лазили? Ноги все сырые, наверное. Тамара Ивановна куда смотрит?
- Туда, - беспечно ответил ребёнок и махнул рукой в другую сторону. – Там мальчишки с горки катаются.
- А вы этим пользуетесь, да?
- Ноги совсем не замёрзли, правда!
Марина невольно улыбнулась и притянула девочку к себе, поцеловала.
- А ты почему с горки не катаешься? – Асадову молча за всем наблюдать надоело, он закинул Маринину сумку себе на плечо, а потом подхватил ребёнка под мышки и приподнял. Юля взвизгнула, а когда её поставили на лавку, рассмеялась.