- Видел, Алёш? – повторил Григорий Иванович вопрос жены.
- Видел, вчера. Хорошая девочка. Глаза огромные, смотрит, словно в душу заглядывает.
- Ну, дай бог, дай бог, - пробормотала Валентина Алексеевна. – А Марина?
Алексей грустно улыбнулся.
- Она счастлива.
Родители быстро переглянулись, думая, что он не заметил. А он всё заметил. Мать натолкнулась на взгляд сына и неожиданно почувствовала неловкость.
- А Тоня с Толей? – попыталась она выкрутиться.
- Всё хорошо, мам. Они уже познакомились и…
- А вот и кофе! – Соня появилась в комнате с подносом в руках и окинула всех быстрым взглядом, отметив возникшую при её появлении паузу. – Григорий Иванович, вам чёрный?
- Ему со сливками, - ответила Валентина Алексеевна, перебив мужа, и совершенно не обратила внимания на то, как он недовольно поджал губы. Алексей лишь усмехнулся, наблюдая за всем этим. – Я всё пытаюсь отучить его пить кофе, особенно вечером, но пока не выходит.
- Да, поэтому ты портишь мне его сливками и молоком, чтобы я сам от него отказался, да? – съязвил Григорий Иванович, не спуская с жены глаз, но та лишь нетерпеливо отмахнулась.
- Гриша…
Алексей поднялся и забрал у матери сына, который уже и без того тянул к нему ручки.
- Милый, ты кофе будешь? – Соня посмотрела на него и улыбнулась.
Он засмотрелся в её счастливые глаза, а потом покачал головой.
- Не буду.
- Я! Я! – требовательно возвестил Антон Алексеевич и указал на поднос.
Асадов покачал головой.
- И ты кофе не будешь.
- Да!
- Нет.
Родители рассмеялись, а Антон выразительно насупился. Алексей поцеловал его в надутую щёку.
- Твой характер, Алёш, просто копия. Ты тоже любил права качать с младенчества. И ведь не плакал, просто «Дай!» и всё тут.
Соня улыбнулась, потом подошла и встала рядом с Алексеем. Одёрнула сыну футболочку.
- Вы правы, Валентина Алексеевна, он Лёшина копия. Особенно, когда дуется, как сейчас.
Асадов нахмурился.
- Я никогда не дуюсь.
- Дуешься, я лучше знаю. – Она звонко рассмеялась. Антон потянул к ней руки, и она забрала его у мужа.
- Я не дуюсь, я злюсь. Это несколько разные вещи.
- Сейчас у Антоши такой интересный возраст, - вмешалась Валентина Алексеевна, стараясь сменить тему. – Только наблюдай. Ему всё интересно, всё любопытно. Дети такие милые в этом возрасте.
Алексей взглянул на жену и заметил, как та едва заметно, но досадливо поморщилась. Наверное, подумала, что это он мать подговорил на подобные замечания.
- А я жду, когда подрастёт, - улыбнулся Григорий Иванович, - когда можно будет его забирать на выходные. За городом детям приволье будет.
Соня растерянно моргнула и обратила непонимающий взгляд к мужу.
- Детям? – с улыбкой, но несколько напряжённо проговорила она.
Родители как-то сконфуженно переглянулись, и Алексей с трудом подавил вздох. Конечно же, Соня всё заметила и насторожилась.
- Детям, Сонь, детям, - разулыбался Алексей и в упор на жену уставился. Довольно многозначительно, надо отметить. Соня покраснела, он даже не понял от чего – от смущения или от злости.
Ничего удивительно, что родители вскоре засобирались домой. Они каждый раз спешили уехать, как только улавливали возникающую между сыном и невесткой напряжённость. Алексей поначалу старался их останавливать, начинал убеждать, что им показалось, но потом понял, что ничего хорошего из этого не выходит и лучше, чтобы родители, на самом деле, уехали, и лишний раз не расстраивались.
Проводив родителей, Алексей прошёлся по пустой квартире, сегодня даже у няни Маши был выходной, Людочка после того, как подала ужин, ушла домой, и в квартире было непривычно тихо. Заглянув в детскую, он увидел жену, которая ходила по комнате, укачивая на руках хныкающего Антона. Заметив его в дверях, Соня махнула на него рукой.
- Уходи, - шикнула она, - увидит тебя, вообще не уснёт.
- Давай я его укачаю.
- Не надо.
- Соня…
- Я сама!
- Не кричи, - еле слышно рыкнул он и дверь закрыл, весьма недовольный тем, что его выпроводили.
Антон на самом деле долго не засыпал, Соня появилась в спальне только спустя минут сорок. Выглядела раздражённой и на него, Алексея, поглядывала с подозрением. Асадов смотрел телевизор, даже особо не стараясь вникнуть в суть фильма, просто наблюдал за судорожными попытками главного героя выпутаться из щекотливой ситуации, и на жену внимания не обращал. Она походила по комнате, присела перед туалетным столиком, но постоянно косилась на Алексея, стараясь в зеркале поймать его взгляд. Ей не терпелось начать какой-то разговор, Асадов это понимал, но она почему-то не решалась. В конце концов, скрылась ненадолго в ванной, а оттуда появилась в соблазнительной сорочке, шёлк мягко струился по её телу, а небесно-голубой цвет оттенял глаза.
- Что за фильм? – мягким тоном поинтересовалась она, ложась в постель и придвигаясь к мужу. Тот пожал плечами.
- Понятия не имею. – И переключил на другой канал. – Ты дверь в детской открытой оставила?
- Конечно. – Её рука оказалась на его груди. Погладила, но Алексей почему-то был уверен, что на романтический лад жена совсем не настроена, что-то её беспокоит. И оказался прав. – Алёш, а о чём вы весь вечер шептались?
- В смысле?
Соня отодвинулась от него и села, чтобы видеть его лица.
- Не притворяйся. Ты весь вечер о чём-то шептался с родителями, стоило мне выйти, а потом переглядывались. Думаешь, я не заметила?
- Ты обиделась?
- А ты думаешь, что нет? Меня никто всерьёз не воспринимает.
- Сонь, это обычные разговоры между сыном и родителями, вот и всё.
- Ах, так они у тебя выспрашивают, хорошо ли тебе со мной живётся?
- Соня!
- Ну что? Я хочу знать!
Алексей долго смотрел на неё, потом хмыкнул, продолжая раздумывать. Соня потрясла его за руку.
- Лёша!
- Марина берёт ребёнка из детдома. Отец помог ей… с оформлением бумаг, вот и всё. Твоё любопытство удовлетворено?
Он специально ей рассказал, зная, что иначе она его с ума сведёт своими придирками, да и скрывать ему, по сути, было нечего. Всё равно Соня всё узнает и довольно скоро, и ему совсем не хотелось, чтобы она взорвалась, не дай бог, на глазах у людей, а ещё хуже, родителей. Рассказал и сразу отвернулся к телевизору, не желая наблюдать, как меняется взгляд жены, как он застывает или наоборот загорается не добрым огнём.
- Ребёнка из детдома? – выдохнула она наконец, и пренебрежительно скривилась. – Она что, с ума сошла?
- Соня, это не твоё дело.
- Но зато твоё, как я понимаю.
Он поджал губы.
- Ошибаешься.
- Ну, конечно! – воскликнула она и вскочила с кровати. – Это что же получается? Она берёт ребёнка из детдома, усыновляет его…
- Её.
- Какая разница?! Она даёт этому ребёнку свою фамилию. Я всё правильно понимаю?
- Я не понимаю, к чему ты ведёшь.
- А я тебе объясню! Я веду к тому, что твоя бывшая жена, при всей своей обиде на тебя и безмерном горе, в котором она утонула…
- Рот закрой! – рявкнул на неё Алексей, перестав сдерживаться.
- Не закрою! Твоя бывшая до сих пор твою фамилию носит, и получается, что какая-то безродная девчонка из детдома будет Асадовой?
Алексей намерено ответил ей спокойно.
- И что?
Соня улыбнулась так, что от этой улыбки стало неуютно.
- Конечно, ничего, милый. Тебя ведь всё устраивает, правда? Она никак не успокоится, она всё вернуть тебя пытается. Не вышло с акциями, ты умолять не бросился, так она ребёнка тебе чужого подсовывает?
- Соня, - устало проговорил Алексей. – Что за чушь ты несёшь?
- Мой сын – Асадов. Антон, понимаешь? Единственный сын, единственный внук и никаких детдомовских я не потерплю.
- А я тебе ещё раз говорю – не твоё дело, вот и не лезь.