— Это шутка такая, да?
— Нет, Алис, он хочет договор заключить.
— И ты согласилась?
— Нет, — поспешно ответила Даша. — Пока нет. Я хотела сначала с тобой поговорить.
— О чём? О том, что мне предпочли самоучку из театрального кружка? Или о том, какая я бездарность? Или о том, что мне следует принять их подачку и смотреть из-за кулис на твой успех и на то, как рушатся все мои мечты? Нет, это уже слишком, — Алиса откинулась на стуле, не отводя глаз от подруги.
— Но ведь это ты меня всему научила, Алис. Они бы меня не заметили, если бы не ты…
— Вот только утешать меня не надо! — Коротаева уже переходила на крик. — Ты прекрасно знаешь, в каком я положении, как мне необходимо попасть на большую сцену и что? Теперь ты предлагаешь мне порадоваться за тебя? Зачем это тебе? Ты же никогда не мечтала быть актрисой!
— Я и не хотела соглашаться. Они оба: и Артём, и Дмитрий Иванович убеждали меня, что я им подхожу. Ты же знаешь, как это бывает — актриса может быть тысячу раз талантливой, но если не попадает в типаж, то всё без толку.
Алиса молчала. Она поднялась с места и поставила руки на пояс.
— Значит, Артём — да? — злорадно проговорила она.
— Что Артём?
— Вот я дура. Извожу себя, полагая, что ты меня обошла, что ты оказалась талантливее. Но по сути, твоей заслуги во всём этом нет.
— Не понимаю тебя, — виноватый взгляд Даши быстро посуровел.
— Ты что, серьёзно не понимаешь? Если бы не он, тебя бы не заметили. Ты что же, настолько наивная, что не видишь, как он тебя осаждает?
— Алиса, прекрати, — Даша тоже начала заводиться.
— Он делает всё для того, чтобы затащить тебя в постель. Просто так, что ли он тебя на сцену проталкивает? И вот же хитрец. Не думаю, что он будет с тебя что-то требовать. А вот когда ты хлебнёшь оваций и народного признания, то пьяная от внимания публики и такого неожиданного взлёта, сама не заметишь, как отдашься ему на радостях. Именно такой благодарности он и ждёт. Готовься, — Алиса скрестила руки на груди.
Ветрова опешила. Она ожидала, что Алиса сильно разозлится, но даже не думала, что она начнёт переходить на грубости и откровенное злорадство.
— Мне действительно не хотелось отказываться от их предложения, — проговорила Даша упавшим голосом. — Но для себя я решила, что если роль будет угрожать нашей с тобой дружбе, то я без сожалений откажусь от неё. Это не моя мечта, ты права. Теперь же, после всего того, что ты мне наговорила, я уже сомневаюсь в том, что эта дружба стоит таких усилий. Я не хотела причинять тебе боль. Но ты причинила мне боль умышленно и это так гадко, что мне трудно сейчас говорить, — Даша сглотнула. — Спасибо за чай, всего хорошего, Алиса, — она поднялась с места, развернулась и вышла из комнаты. Алиса, которая всё это время буравила её взглядом, не проронила ни слова.
Ветрова как на автомате прошествовала через коридор, вышла на ресепшен и не прощаясь с секретаршей, проследовала на улицу. С минуту она сидела на ступенях крыльца, обдумывая то, что только что произошло. Вести велик сейчас она была не в состоянии — руки и ноги сводило судорогой, всё тело потряхивало мелкой дрожью. Под нестройный ритм нервной пульсации в голове Даша поднялась, когда решила, что сидение её затянулось. Взявшись за ручки велика, она повезла его рядом с собой по тротуарам спального района. Так она прошла несколько кварталов один за другим, пересекла пустынный двор с детской площадкой и оказалась в парке. Народу там было немного — в основном старики с собаками и мамочки с колясками. Даша остановилась. Будучи не в силах более сдерживать эмоции, она упала на свободную лавочку под сенью раскидистой сосны и громко расплакалась. Грудь сводил спазм неконтролируемого рыдания. Поток слёз невозможно было остановить. Даже если бы сейчас кто-то подошёл, сел рядом и принялся её успокаивать, она не смогла бы сделать вид, что всё хорошо и смутиться такого яркого проявления эмоций на людях. Но к её облегчению никто не подходил, а мамочки с колясками даже начинали разгоняться, заслышав рыдание из-под сосны, чтобы шум не разбудил их драгоценных чад.
Даша плакала долго, а когда успокоилась, ещё некоторое время сидела, уронив голову на руки и тяжело отдуваясь. Глаза и всё её лицо раскраснелись, волосы выбились из косы. Лай мелкой, но чрезвычайно шумной собачонки у самых её ног навёл на мысль, что пора перебираться со своим горем куда-нибудь в другое место. Первым делом она отправила сообщение Косте. Она написала, что заночует у себя из-за ссоры с подругой. Даша не ждала от него поддержки и не рассчитывала на интерес с его стороны, на сочувствие и участие. Она знала, что начни она говорить о случившемся своему парню, он выдаст в ответ что-нибудь вроде «Бросай ты этот кружок» или «Алиса твоя дура-дурой. Нашла кого слушать», а потом повёл бы её в боулинг или в спортбар смотреть футбол под пиво. Её друзья Костю не волновали и его также не заботило то, что после сильных переживаний и потрясений ранимой душе меньше всего захочется смотреть футбол в окружении орущих мужиков.