— Сейчас уже нормально, — Ветрова отпила чай. — А тогда было очень плохо. И в аварию я попала по собственной глупости, тут никто не виноват. Правда, велик жалко и кота. Но кота можно зашить, а велик придётся весной новый покупать.
— Подожди, и что ты теперь будешь делать? Как работать-то будешь с ним?
— Никак не буду. Завтра принесу ему заявление по собственному желанию, закончу дела и уйду.
— Ты серьёзно? — Алёнка состроила страдальческую гримасу. — Блин, жалко-то как. Я буду скучать и Сашка тоже. Даш, ты точно решила? Может, подумаешь ещё?
— Можно было бы наплевать на личное и остаться, сохраняя профессиональные отношения, но я так не могу, мне будет очень тяжело видеть его, точнее, их каждый день. Нет, Алён. Я решила. Мне тоже будет плохо без вас, но мы же всё равно продолжим видеться. Так что, думаю, мы привыкнем, — она откусила от пирога. — Очень вкусно. Передавай бабушке от меня огромное спасибо. Её пироги всегда такие обалденные.
— Передам, — кивнула Алёнка. Она тяжко выдохнула. — Блин, знала бы — винишка захватила.
На другой день Даша пришла на работу в обычное время. Она привычно здоровалась с охраной на проходной, с коллегами и соседями по бизнес-центру. Когда, спустя несколько минут, на пороге офиса возникла Алёнка под ручку с Сашей, все трое многозначительно переглянулись, и друзья послали Ветровой лучики поддержки. Они не смели вмешиваться в поток душевных переживаний и твёрдые намерения подруги, которая уже всё решила. По-хорошему ей следовало сейчас же отправиться к начальнику, бросить на стол заявление об уходе и уйти с гордо поднятой головой. Но если ещё вчера она была убеждена в том, что достойно справится с поставленной задачей, то теперь уже не была в этом уверена. Она подозревала, что ей не дадут просто так уйти, что Костя, возможно, снова начнёт просить прощения или включит собственника и начнёт что-то требовать, а она с очень большой долей вероятности сорвётся на эмоции — накричит или расплачется.
Даша мучилась размышлениями около получаса. Спустя томительные минуты, она наклонилась к коллеге, сидевшей за соседним столом, и спросила:
— Кать, не знаешь, Константин Алексеевич у себя?
Девушка привстала, чтобы взглянуть в окно.
— Машина его здесь, — ответила она, возвращаясь на место. — А вы что, не вместе приехали?
— Не вместе, — рассеянно проговорила Даша.
Она взяла со стола заявление, положила в карман брюк ключ от квартиры начальника и вышла в коридор. С каждым шагом, приближаясь к злосчастной двери, она всё более отчётливо слышала стук собственного сердца. Даша ненавидела быть с кем-то в ссоре и выяснять отношения, но болезненнее всего было то, что примирение в сложившихся обстоятельствах было невозможным. Она надеялась лишь на благоразумие начальника, на то, что он не станет её мучить и исчезнет из её жизни навсегда.
Оказавшись у двери, Даша тяжело вздохнула. Она коротко постучалась, после чего толкнула дверь. Костя сидел за столом над какими-то документами, запустив пальцы в волосы. Суровый взгляд мигом прояснился, когда он увидел, кто пришёл.
— Даша! — он резко вскочил и обошёл стол. — Ты где была? Почему на звонки не отвечала? — он уже приблизился так, что девушке пришлось отойти назад на пару шагов.
— Алёна или Саша должны были тебе передать, — надменно проговорила она. — Я была в больнице. Больничный лист уже в отделе кадров.
— Да, я знаю, но какого чёрта? Я понятия не имел, что с тобой, а ты ещё и по телефону меня игнорила. Что за дела?
— Не догадываешься? — Даша нервно усмехнулась.
— Я как минимум твой начальник и должен знать, что с тобой происходит и когда ты вернёшься к работе, — сурово ответил он.
— Тебе сообщили, где я и ты мог связаться с больницей, раз уж на то пошло. Если бы хотел, давно бы всё узнал, — она не дала ему продолжить наезды и обошла, приближаясь к столу. Девушка обернулась, потрясая листком, который взяла с собой. — Это заявление об уходе. Через две недели меня здесь не будет. И забери свои ключи, — она небрежно кинула на стол и то и другое.
Костя перевёл недовольный взгляд с предметов на Ветрову.
— Даша, — хрипло проговорил он, — прошу, не делай этого. Я был дурак, не понимал, что творю. К чёрту Настю! Её больше нет, я на хер её послал. Возвращайся, начнём всё сначала.
— Зачем? — резко спросила девушка. — Чтобы в один прекрасный день прийти домой пораньше и увидеть очередную шалаву верхом на тебе? Костя, я больше тебе не верю! — взгляд её наполнился гневом. — Мне говорили, но я не слушала! Предупреждали, но мне хотелось думать, что ты не такой. Я любила тебя, а ты уничтожил в одночасье всё, что я так берегла и ценила. Не хочу больше видеть ни тебя, ни её, — она замолкла, пытаясь унять подступавшие слёзы.