Попрощавшись со всеми и отказавшись от совместного похода в столовку, Даша направилась домой. Настроение её было ниже плинтуса, что отражалось на осунувшемся лице. Всеобщий ажиотаж, связанный с важным событием, её тоже не вдохновлял. Последнюю неделю она тарабанила свою роль дежурно на автомате и будь на то её воля, бросила бы всё к чёрту. Но она была связана с театром договором и по-человечески не могла себе позволить вот так уйти и подвести людей. Дома она, не раздеваясь, плюхнулась на диван в гостиной. Она даже задремала и успела посмотреть какой-то нелепый сон, но когда проснулась, сурово уставилась в потолок. Так больше не могло продолжаться. Пусть даже Артём отказался от неё, но Даша должна была расставить все точки над «ё». Она вынула смартфон из заднего кармана джинсов, открыла чат и быстро набрала текст:
«Артём, привет. Что бы ты ни решил и чего бы ни думал обо мне, знай, всё то время, что мы были друзьями, я была счастлива, как никогда раньше. Ты сделал для меня столько хорошего, что я не могу объять благодарность за всё это в одно предложение. Спасибо тебе. Надеюсь, ты сможешь присутствовать завтра на премьере потому, что если ты не придёшь, то и мне там делать будет нечего.»
Затем приписала: «Но я, конечно, приду и сыграю роль»
И ещё добавила: «Но это будет уже не то»
Даша ждала ответа минут двадцать. За это время она успела пожалеть, что до сих пор не купила тонометр — давление явно подскочило. Спустя мучительные минуты ожидания, Артём ответил:
«Привет. В смысле, друзьями? Мне казалось, что мы уже перескочили на другой уровень, разве нет?»
Даша:
«Артём, я извелась вся после того вечера. Мне кажется, я переборщила с недоверием. Не нужно было слушать этого придурка. Я не сомневаюсь в твоей честности»
Артём позвонил. Даша без раздумий приняла вызов.
— Даш, предлагаю забыть о нём. Мне кажется, мы оба должны быть ему благодарны за нашу встречу. Даже такие, как он иногда бывают полезны.
Даша улыбнулась. С души свалился тяжёлый камень.
— Ты не представляешь, как мне сейчас полегчало, — призналась она. — Не знала, что и думать. Ты приедешь завтра?
— Приеду уже сегодня ночью. Сейчас как раз собираюсь в аэропорт.
— Вы всё закончили?
— Да, и больше я не уеду от тебя в ближайшее время.
— Рада это слышать, — голос её чуть дрогнул. Артём понял её настроение и поспешил всё объяснить.
— Понимаю, что должен был позвонить тебе, Даш, но решение оставалось за тобой, поэтому я не смел тебя торопить. Мне здесь было не легче, поверь.
— Тёма, — протянула девушка и сама умилилась тому, как приятно звучит эта форма его имени, — что-то подсказывает мне, что я тебя люблю.
— Мне тоже и уже давно, — ответил парень.
— Я очень жду тебя. Прилетай скорее.
— Не терпится увидеть тебя на сцене.
— И всё? — Даша хихикнула.
— И проделать кое-что, чего мы не закончили.
— Пошла доставать чулки и платье.
— Не стоит, — голос Артёма стал чуть тише, вводя Дашу в искушение, которому она не желала противостоять. — Ты же не хочешь, чтобы пострадали красивые вещи. Я очень сильно соскучился.
Даша постаралась сохранить хладнокровие.
— Тогда до завтра, любимый, — мяукнула она.
— Сладких снов, любимая.
Даша отключилась. На её лице застыла улыбка самого счастливого в мире человека. С этой улыбкой она заварила себе чаёк, умылась и прилегла на постель. Улыбка немного мешала ей быстро уснуть, но всё же девушка поборола эйфорию — долг требовал хорошо выспаться.
По договорённости с руководством в день премьеры артисты явились в театр спозаранку. Поначалу всем было весело, и они довольно легко реагировали на путаницу в выходах и репликах, на неожиданную дыру в костюме или на внезапно пропавший носок. Но чем ближе к делу подходило время, тем сильнее волнение нарастало. Кое-кто уже мог не увидеть свой реквизит, который лежал тут же у него под носом и начать биться в панике, бегая по кабинетам с половинчатым костюмом набекрень или недоделанным гримом. Аксал в силу возраста особенно тяжело переживала мандраж томительного ожидания и периодически присаживалась куда-нибудь на край сцены или в зрительный зал с веером и запихивала валидол под язык. Алиса носилась по всему театру, как собака хаски, которая живёт лишь в движении. Худрук не пытался её остановить — тут он, к сожалению, был уже бессилен. Оставаясь на месте в третьем ряду зрительного зала, он продолжал руководить процессом без перехода на эмоции и всё же за час до спектакля тоже начал немного сдавать позиции, носясь по залу за актёрами и срываясь на крик.