— Володя, ты, конечно, молодец, что выкрутился, но если ещё раз начнёшь сыпать отсебятиной, заставлю читать скороговорки с набитым ртом. Привет, Даш! — она немедленно отвлеклась на вошедшую. Артисты тоже принялись наперебой здороваться с ней.
— Привет, ребят, — Даша окинула всех присутствующих тёплым взглядом. Признаваться не хотелось, но она радовалась тому, что хоть ненадолго сумела отвлечься от дел фирмы, коих становилось всё больше день ото дня.
— Как тебе мы сегодня? — Алиса ловко развернула веер своей героини и вновь вошла в образ кисейной барышни, прикрывая нижнюю часть лица. — Ах, милочка, не страшитесь ранить меня, говорите всё как есть, — она закатила глаза.
— Ты молодец. Да вы все молодцы. Чехов немного скучный, но вы сумели его растормошить. Никто даже не заснул в зале — высший пилотаж.
— Уснёшь тут, — проворчал худрук, заходя в комнату и потирая замёрзшие руки. Он немедленно набросил куртку, которую принёс с собой, Алисе на плечи. — Привет, Даш.
— Здравствуйте, Дмитрий…
Он не дал ей договорить.
— Даша, хватит. Я так больше не могу, — он умоляюще уставился на девушку. — Просто Дима, хорошо? Я себя дедом чувствую. Нет, я, что, такой старый? — он обратился к Алисе, прикладывая ладонь к груди на манер драматического актёра.
— Ну что ты, Димочка, — протянула Алиса смеясь. — Не обижайся на Дашечку. Просто она, как и большинство молодых симпатичных актрис, считает тебя кем-то далёким и недосягаемым. Неужели не привык ещё? — она смотрела на него посмеиваясь.
Дима ответил ей скептическим взглядом из-под каштановых бровей.
— Что-то я за тобой такого не помню, — он покачал головой. — Ты, как пришла, разок обозвала меня по имени-отчеству, а потом, как начала ругаться.
— И странно, что ты меня сразу же не выгнал.
— Я так долго добивался от тебя согласия сотрудничать, что готов был обмотать театр цепями, лишь бы ты осталась, — худрук приблизился к девушке. Его вечно сосредоточенное и задумчивое лицо теперь украшала нежная улыбка.
— Наивный человек, — Алиса пыталась не поддаться его настроению, хоть ей и приятно было внимание мужчины, — цепями ты бы меня не удержал.
— Ну чем-то же удержал, — он подошёл совсем близко, беря Алису за руку. Со стороны они казались героями романа столетней давности. Девушка в длинном платье с оборками, в изящной шляпке, с кружевным веером и мужчина в строгом костюме, который со всем возможным трепетом проявлял заботу о своей даме. Даша невольно залюбовалась.
— Ты что-то ворчал, когда пришёл. Чем-то опять недоволен? — романтический настрой силами Алисы Коротаевой улетучился в одночасье.
Дима оправил пиджак, возвращая себе деловой вид.
— Дубак лютый, говорю, народ мёрзнет. Каждый раз столько недовольных отзывов. Хоть закрывайся на зиму.
— Когда работать-то? Мы и так на лето закрываемся, — кинул кто-то из актёров.
— А вообще, не дело, — поддержал разговор другой. — Я после каждого спектакля потом с температурой отлёживаюсь.
— Надо чердак до ума довести. Сколько можно?
Под гомон недовольной толпы худрук замахал руками.
— Так, ну всё, всё! — оборвал он поток жалоб. — Без вас знаю. Придумаем чего-нибудь. Начальство в отъезде. Приедет — обсудим, — он глянул на Дашу в поисках поддержки. Та лишь пожала плечами, вспомнив их разговор с Артёмом на кухне.
О том, что что-то надо делать, знали все, но мало кто готов был приближаться к злополучному чердаку. Артёма тоже можно было понять — он не желал больше рисковать жизнями и здоровьем людей. Почти сразу после того, как Егорыч устроил Даше демонстрацию степени запущенности мансарды, в её голову закралась идея. Бредовая, как ни крути, но чем чёрт не шутит? Теперь девушка всё больше убеждалась в том, что происходящее в театре было окутано грозной силой не упокоенных душ, а многочисленные подтверждения их недовольства лишний раз это доказывали. В связи с тем, что ей нечасто удавалось вырваться из стен ООО «Кариатида», она решила воспользоваться случаем и наведаться на чердак после того, как от души наговорилась с подругой и коллегами.
Взяв из гардероба свой пуховик, снуд и шапку, девушка направилась в противоположную от выхода из театра сторону. Её путь теперь лежал по направлению к главной лестнице. Она быстро взбежала наверх, а когда оказалась под заветной дверью чердачного люка, остановилась в нерешительности. Голову немедленно пронзили воспоминания историй о несчастных, которые поплатились за свою инициативу все без исключения, но Даша не планировала ничего оттуда выносить, да и выносить-то было нечего. Ей просто хотелось сделать хоть что-нибудь.