Эта ночь изменила многое – пошло, как в романе о нефритовом жезле, но так и было. Незнакомая и неприветливая Москва вдруг стала меньше, добрее и уютнее. У меня была ты – моя первая подруга во взрослой жизни. Вместе мы готовились к экзаменам, ездили на учебу и домой – оказалось, что мы живем в одном общежитии на разных этажах. Вместе мы ходили за продуктами на ближайший рынок, ты с сомнением выбирала овощи и рассказывала о том, что на Кубани помидоры бывают размером с кулак. Я не верила – на севере помидоры созревали в нижнем ящике электрической плиты, превращаясь из зеленых в бледно-розовые. Наша новая дружба была как первая любовь, только лучше: мы доверяли друг другу самое сокровенное, то, что раньше хранилось глубоко на дне и доверялось только потертым страницам дневника, но никогда – другому человеку. Радость этого чувства, заполнившего все вокруг, закрепилась новогодними курантами и ярким фейерверком.
Зимние каникулы после первой сессии прошли томительно, поддерживать связь почти не получалось. Электронные письма, отправленные из местного компьютерного центра, не могли вместить в себя все эмоции, которые я испытывала. В подписи я вставляла куцее «скучаю», но это не отражало в полной мере мое состояние. Я тосковала. Отец смотрел осуждающе и вполголоса на кухне выговаривал матери, что я принесу в подоле новоявленного москвича на летние каникулы. Мама ни о чем у меня не спрашивала, но как мне казалось, все понимала. Периодически она обнимала меня и говорила «Ты-то у меня самая лучшая». Словно знала, что в моей жизни появилось другое мерило жизни и успеха. Во всем я теперь равнялась только на тебя.
Летние каникулы подхватили нас первой работой – мы раздавали листовки риэлторской конторы у метро. К середине июля нас повысили – перевели в офис, где мы копировали, отправляли факсы и варили кофе. «Нас»: мы везде были вдвоем как попугайчики-неразлучники, как Болек и Лелек. Я тянулась за тобой и становилась словно лучшей версией себя рядом с тобой – храбрее отвечала, бралась за новые задания с энтузиазмом, не боялась ничего. Похвалу, впрочем, воспринимала сдержанно и все время с оглядкой – понравилось ли тебе. Ты всегда лишь пожимала плечами и с еще большей ревностью принималась за следующее задание. Представляешь, мы становились соперницами.
Университет подарил нам с тобой не только дружбу друг с другом, но и других людей, которые закружили нас в водовороте учебы, семинаров, вечеринок, первых разбитых сердец. Нам с тобой было это нипочем – мы стояли друг за друга стеной, готовые подставить плечо не только себе, но и другим, кого заносило в водоворот нашей дружбы. В конце второго курса нам удалось заехать в одну комнату в общежитии, где мы и прожили до самой защиты диплома. Столько ночей – бессонных – провели мы за разговорами. Иногда целые вечера проходили в молчании – но не потому что мы поссорились – мы как одержимые смотрели сериалы на языке оригинала – в нашу жизнь ворвались первые лаптопы, а с ними и пиратский контент, который позволял нам получать лучшие оценки в группе по иностранному языку. Мы все более привязывались друг к другу, и все болезненнее отзывались на людей, которые вставали между нами.
Ты помнишь Макса? Ты познакомилась с ним на конференции, где представляла свой проект диплома. Он сразу сразил тебя – немного ботанским юмором, очками, взъерошенными волосами. Мне он не понравился сразу – ты привела его к нам пить чай после конференции, и он занял всю нашу комнату своим присутствием – безостановочно балагурил, придирчиво перебил конфеты в нашей вазочке, которые мы купили в первом заграничном отпуске. Скоро ты стала пропадать ночами – он жил в однокомнатной в Алтуфьево. Ты все чаще оставалась там не только на ночь, но и к моему ужасу – на выходные. Дни, которые ты проводила дома, изменились – Макс теперь зримо и незримо присутствовал в нашей жизни. Он появился как третий лишний, но спустя всего лишь несколько недель третьей лишней стала я. Я ходила с вами иногда в ближайший бар на пиво, но скоро перестала – пятое колесо не крутится, а только тормозит весь обоз. Впервые с первого курса мы разлучились – все еще живя под одной крышей, мы понемногу становились чужими.