Медленно, но верно, я взрослела во второй раз за последние пять лет. Вырвавшись из под родительского крыла, я укрылась нашей дружбой от всего мира, теперь же это крыло прохудилось и все больше обнажало меня перед другими людьми. Это было мучительно, но необходимо. Я начала активнее встречаться с людьми – теми, которые раньше проходили пунктиром нашей дружбы. Статисты главных героев оказались интересными людьми, которым была интересна я отдельно от тебя, отдельно от нашей дружбы. Пустившись в одиночное плавание, я стала расцветать.
Оторвавшись от тебя, я наконец сама вставала на ноги, боясь и страшась, ходила на собеседования – возвращаться на север после окончания совсем не хотелось. Жизнь, казалось, сама подбрасывала возможности – после диплома мне предложили поступать в аспирантуру. Научный руководитель не скупилась на похвалу, вдохновляла и помогала – с ее легкой руки несколько моих статей были опубликованы еще до защиты диплома, практически гарантируя место в аспирантуре. Я стала больше ездить – научный мир, как оказалось, это не только корпение над книгами и узкий проем окна, но и конференции в другом городе, а иногда и на другом конце земли. Из таких командировок я возвращалась окрыленная, рассказывала тебе взахлеб о том, кого я видела, встретила, слышала, как рецензировали мой доклад. Я была счастлива и хотела, чтобы ты тоже видела мою новую жизнь, увидела, что я смогла, пока наша дружба была в режиме паузы. Ты же слушала вполуха: отношения с Максом начали расстраиваться, стали все более напоминать подстреленного олененька – еще дышит, но надежды уже нет. Ты страдала и все более замыкалась в себе, я старалась быть рядом. Мы все чаще проводили вечера и выходные вместе, планировали отпуск. Казалось, что все будет как прежде, но внутри подсасывало под ложечкой, казалось, что мною ты затыкаешь дыры, образовавшиеся на месте исчезнувшей любви. Я гнала от себя эти мысли, не позволяя себе задуматься, было ли это правдой.
К выпуску мы нашли двухкомнатную квартиру – близко к метро, к центру, в пульсирующей московской жизни, которая после университета развернулась, разгулялась, закружила нас в своем ярком вихре. С настоящей работой (у меня – издательство и аспирантура, у тебя – серьезный консалтинг) у нас появились настоящие деньги, которые можно было уже не так и экономить, хватало на все. Казалось, что весь мир был у наших ног, и вместо зачарованной силы трех, нам хватало нашей силы двух. Наше соперничество стало слегка затихать – разные сферы работы, приносящие одинаковый доход, сравняли нас. Мы снова стали как Болек и Лелек – вечером после работы вместе шли в спортзал или возвращались домой в нашу квартиру. Позже я узнаю, что это называется бостонский брак.
В жизни каждой из нас периодически возникали романы, но проходили они по касательной – никто надолго не задерживался. Они ночевали иногда в нашей квартире, но уходили почти всегда засветло, ничего не оставляя на память о себе. Впрочем, твои романы случались чаще и почти всегда хотя бы немного отдавали нотками драматизма, мои же были скучны и однообразны, как и герои, которых я выбирала – до отвращения положительные. Большей частью я их ненавидела уже с самого начала: такая как ты – им не по зубам, я же была отличной, менее опасной заменой, расположение которой также позволяло быть рядом с твоим светилом. Я их не винила, но с каждым таким романом я все больше чувствовала отвращение к ним, похожим как один друг на друга, к себе – за ненависть и ревность, и к тебе – в твоей тени было тихо и невыносимо, понемногу я теряла себя. Мне не хватало смелости стать такой же яркой как ты, не хватало умения, понять, хочу ли я быть такой, я не знала, кем я хочу стать. Представляешь, я начала тебя ненавидеть за то, а за свою ненависть стала ненавидеть и себя.
На втором году моей аспирантуры мне выпала удача – отдельная от тебя. Мне предложили закончить аспирантуру в Германии, а после защиты остаться на кафедре – исследовать и преподавать. Финансовый вопрос решился – стипендию дали хоть и не большую, но приличную. Это было словно лотерейный билет, купленный впопыхах, но выигрышный – но я все тянула с ответом. Казалось бы, надо было хватать удачу за хвост – вот он шанс опериться, стать мной, но я не решалась. Страх оказаться без опоры в новом месте оказался меньше моего любопытства, и я поехала. Помню, как сказала тебе о своем отъезде. Твое лицо исказило разочарование, но ты быстро совладала с собой и сказала «поздравляю». Представляешь, на секунду мне показалось, что ты мне завидуешь.