Возле дома мистера Рафа круглосуточно дежурила охрана, которая также не пропускала его. Два дня он провел в Чикаго в бесплодных попытках встретиться с отцом. Деньги заканчивались и время поджимало. Он понимал, что каждый день промедления, может стоить его брату жизни. Сэмюэль знал, что ему нужно как-то обратить на себя внимание этого человека и он не придумал ничего лучше, чем устроить пикет возле дома отца. Он позвонил в парочку газет и предупредил, что сегодня планируется митинг в знак протеста у дома Сэмюэля Рафа. Он разделся до нижнего белья и с плакатом в руках с надписью: “Требую встречи с мистером Рафом”, - встал у самого дома. Вскоре приехали журналисты, снимать репортаж. На все их вопросы Сэмюэль отмалчивался, отвечал лишь, что хочет встретиться с мистером Рафом. Вскоре приехала полиция и его забрали в участок. Сэмюэль был вне себя от разочарования и ярости. Теперь он в добавок ко всему еще и был арестован. Он не провел в полиции и пары часов. За ним приехал адвокат мистера Рафа и вытащил его.
-Вы заинтересовали моего босса, - сказал седовласый юрист, - он приглашает Вас к себе. Для разговора.
Сэмюэль несколько часов назад стоял возле ворот этого особняка и его никто не хотел впускать, а теперь его сопровождает хозяйская охрана для встречи с владельцем дома. Прежде ему никогда не приходилось бывать в таких домах. Ему здесь все казалось слишком вычурным и до боли в глазах дорогим. Любая из картин висевших в гостиной, могла оплатить десять операций для его брата.
Его сопроводили в кабинет, где его ожидал отец. Он сидел в кресле за письменным столом с надменной улыбкой.
-Я знаю кто ты парень, - сказал мистер Раф без лишних приветствий, - вопрос лишь в том, зачем ты здесь?
-Мне нужна Ваша помощь, - также без каких-либо предисловий сказал Сэмюэль.
-И сколько же ты хочешь? - язвительно спросил Бенджамин.
-Мне нужно сто пятьдесят тысяч четыреста тридцать два доллара, - именно такая сумма требовалась на операцию.
-Во столько ты значит оцениваешь свое молчание?
-Я не собираюсь никому и ничего рассказывать. Я бы не хотел, чтобы кто-то узнал, что Вы мой биологический отец. Я лучше буду для всех любимым сыном пожарного, доблестно погибшего спасая людей, чем старого злобного старика, которому я никогда не был нужен, - ответил Сэмюэль.
Бенджамин не привыкший, что с ним кто-то так разговаривал, удивился.
-Ты ничего не боишься, не так ли? - спросил Бенджамин.
-Боюсь. Я боюсь того, что случится, если я не получу эти деньги. А Вас да, Вас я не боюсь, - ответил Сэмюэль.
Он пришел просить о помощи, но не о милостыне. Его гордость никуда не делась, чувство собственного достоинства всегда было с ним, чтобы не случилось.
-Хорошо. Я дам то, что ты просишь. Только у меня нет столько наличных.
-Они не потребуются. Вот реквизиты, - Сэмюэль вытащил из кармана помятый листок, - это счет одной больницы в Остине. Вам нужно сделать перечисление с пометкой: для Дерека Боуза.
-Это твой брат? - спросил Бенджамин. Он больше не выглядел надменным, скорее он смотрел изучающе.
Сэмюэль кивнул. Тут у него зазвонил телефон. Звонила мама, он не мог не ответить.
-Привет, мам, - сказал он в трубку.
-Передавай Диане привет, - сказал Бенджамин, а сам открыл свой ноутбук и полез в свой личный банковский кабинет, чтобы сделать перечисление. Если бы он смотрел сейчас на лицо своего сына, то видел бы, как выражение его лица меняется с усталого, на напряженное, а затем и вовсе трагическое. Но Бенджамин занимался своими делами за ноутбуком.
-Мистер Раф, Вы можете ничего не переводить. Извините за беспокойство.
-Я уже почти закончил, - удивился Бенджамин, - что-то случилось?
-Мой брат умер двадцать минут назад. Деньги больше не нужны.
Сэмюэль не помнил, как он покинул особняк, не помнил, как добрался до вокзала. Он ушел глубоко в свое горе и все вокруг перестало существовать.
-Сэм, мне очень жаль, - получил он сообщение от Джонатана, - мы поможем с похоронами. Скорбим вместе с тобой.
Тут Сэма прорвало. Он сидел в самолете и рыдал, как ребенок. Он хотел остановить поток этих слез, но не мог. Горе переполняло его, он не знал куда от него скрыться. Дерека больше нет, он больше никогда не увидит его, не поговорит с ним, не даст свой глупый взрослый совет, не услышит в ответ его еще более дурацкую шутку. Больше не будет ничего.
У их семьи было много близких и не очень родственников, но ни один из них не сделал в этой ситуации столько, сколько сделала семья Джонатана Смита.