«А разве не этого тебе хочется?» – подначивал его внутренний голос. Противопоставить ему было нечего.
За спиной раздался плеск, а через несколько секунд лукавый женский голос спросил:
— Чего же ты ждешь? Вода потрясающая.
— Ты, как настоящая русалка, заманиваешь меня в сети? – ухмыльнулся он, облокачиваясь на борт яхты.
— А ты сопротивляешься.
— Ничуть.
Мгновение – и почти без брызг Джеймс оказался в воде. Сделав несколько мощных гребков, приблизился к Саре. Между ними были какие-то несчастные сантиметры, но легкие волны неумолимо подталкивали их друг к другу, заставляя сокращать дистанцию.
Больше всего Саре хотелось обвить руками его шею, ногами талию, а в ответ почувствовать, как крепкие мужские руки вожделенно сжимают ее бедра. Но обоим приходилось держаться на плаву, и для этого требовались все конечности. Тогда она приблизилась к нему почти вплотную и жарко прошептала в самые губы:
— Вот ты и попался.
— Или ты?
В следующий миг Джеймс подался вперед и впился в губы Сары поцелуем. Привкус морской соли придавал пикантности, а невозможность прильнуть друг к другу вплотную лишь сильнее будоражила. Голова у обоих кружилась не то от качки на волнах, не то нахлынувшей эйфории.
Сара уже забыла, когда целовалась в последний раз, но поцелуи Джеймса не были похожи ни на что прежнее. Он был одновременно настойчив и деликатен и был готов в любой момент отпустить ее, захоти она этого. Но Саре хотелось лишь продолжения. Она податливо приоткрыла губы, и капитан углубил поцелуй.
Желание близости стало концентрироваться внизу живота, пульсировать тугим узлом. Сдерживать его становилось все сложнее. Наконец Сара не без усилия отстранилась, взглянула в потемневшие от расширившихся зрачков глаза Джеймса, прочла в них ту же страсть, что овладела ей, взяла его за руку и без слов увлекла за собой к яхте.
— Хочу смыть соль, – сказала она, поднявшись на борт.
На корме был небольшой отсек, служивший душевой. Туда вполне можно было поместиться вдвоем, но стоять бы пришлось очень близко друг к другу. Пока нагретая под солнцем пресная вода смывала морскую соль с их тел, Джеймс не мог оторваться от Сары. Не разрывая поцелуя, он бродил руками по ее плечам, спине, бедрам. Она отвечала ему тем же.
Будто невзначай Вуд подцепил тесемки купальника на женской спине, потянул их, и через секунду топ полетел на пол. Губы Джеймса спустились к шее, затем ключицам, задержались на груди, проложили дорожку к низу живота, заставляя Сару трепетать от каждого прикосновения. Зубами потянул завязки, удерживающие купальник на ее бедрах, и теперь уже ничего не мешало ему любоваться Сарой Миллер во всем ее великолепии.
— Это нечестно, – игриво запротестовала она, – меня ты полностью разоблачил, а сам до сих пор одет. Это нужно исправлять.
И она исправила. Теперь между ними не было никаких преград. Она бесстыдно шарила взглядом по его рельефному торсу, сильным рукам, одну из которых от локтя до запястья украшала татуировка с тигром, крепким бедрам, и едва ли не облизывалась.
Подхватив Сару под бедра, Джеймс отнес ее на один из нешироких диванов, расположенных вдоль борта на корме. Лежать на них было бы неудобно, но Миллер быстро придумала альтернативу. Она повернулась к Вуду спиной, встала коленями на диван и прогнулась в спине. Вид, открывшийся капитану, был умопомрачителен.
Он осыпал поцелуями ее спину и плечи, ласкал внутреннюю поверхность бедер, срывая с губ нетерпеливые стоны. Но, когда медленно и до одури приятно вошел в нее, стон из нетерпеливого сделался сладостным.
Долгое время лишенная мужской ласки Сара растаяла. В первые мгновения она потеряла связь с реальностью, перестала чувствовать даже собственное тело. Но с каждым движением Джеймс возвращал ее в сознание, наполнял пламенем и истомой.
Он наклонился к самому ее уху и хрипло прошептал:
— Ты восхитительна.
Его слова, жар дыхания, прикосновения, движения смешались в пьянящий эйфорический коктейль, которым Сара никак не могла напиться. Вся дремавшая в ней последние годы чувственность вспыхнула, и затушить ее было невозможно, да и не хотелось.
Джеймс бы многое отдал, чтобы близость с Сарой тянулась бесконечно. У него прежде не было женщин, подобных ей. И он понимал – больше не будет. С ее появлением все прошлое теряло значение. Капитану хотелось покрепче сжать ее в объятиях и не отпускать.