- Сокровище? - зацепился Синеглазый - Да это боль!… невыносимая боль. Я думал со временем она притупиться, станет меньше… - с крика он постепенно перешёл на шёпот, - а она, как Чёрная дыра, которая засасывает меня всё больше и больше...
- Не оправдался расчёт? – снова съязвила я.
- Может он меня проклял? – с надеждой спросил этот синеглазый остолоп. Ну, ясное дело, проклятье-то можно снять.
- Не надейся, может, кто другой, только не он. Он лучше тебя, - припечатала я.
- Да, лучше, так всегда было... Но тогда почему мне так хреново, каждый раз, когда я его вижу? – искренне поинтересовался Анжей – Так хреново, что всем, кто оказывается рядом, хочется сделать так же больно?
- Совесть – это тебе не просроченный товар, Анжей, её из себя играючи не вырвешь и в мусорный контейнер не засунешь. Не знал?
- Надо же, ты впервые назвала меня по имени… - усмехнулся он, но усмешка вышла невесёлой.
- Потому что ты впервые что-то понял, Анжей - обрадовалась я, но тоже рано.
- Что я понял? – решил уточнить этот свин.
- Что был дурак дураком и не ценил того, что имеешь, не ценил самого важного, что может быть между двумя парнями – искренней дружбы. Много ли партнёров отца простили бы тебе предательство, интересен ли ты им сам по себе, готовы ли они ради тебя пожертвовать хоть чем-то, если это не сулит им никакой выгоды, и были ли они рядом, когда тебе было плохо и у тебя не было ни гроша? Нет, а Герб был, он бы всем рискнул ради тебя, он принимал тебя таким неидеальным, каков ты и есть, он простил и старался помочь. А ты всё это променял на искусственные улыбки и абонемент в мужской клуб для VIP-персон. Ты – клинический идиот, Анжей, и это не оскорбление, к сожалению, это диагноз.
- А ты что, врач? – съязвил этот сказочный мажор.
- Нет. Я не доктор, я даже не поэт, но чужое стихотворение тебе процитирую. В нем говорится, что когда тебе от своих решений станет совсем хреново, к тем, кто тебя любил – не приходи, ты сделал всё, чтобы они перестали тебя знать, да и … «чем могла б тебе помочь? От счастья я не исцеляю»[7]. А ты же счастлив, да?
- Нет… Но, наверное, я этого и не достоин – Ну, наконец-то мы сдвинулись с мёртвой точки.
- Не знаю, ты спроси это у единственного человека, которому доверяешь. Спроси это у Герберта, сам.
- А если он пошлёт меня?
- Ну, не так уж он и далёк, этот Мордор, до своего совершеннолетия ещё успеешь сходить туда и обратно – пошутила я.
- Он помнит? – встрепенулся Синеглазый Кай.
- Господи, - на этом месте я просто не выдержала, - Конечно, он помнит, у него же не было амнезии, как у героев дурацких мексиканских сериалов.
- Героев чего? – удивился Анжей, а я вспомнила, где я.
- Да это не важно, - устало махнула я рукой – Поверь мне, Анжей, если ты будешь смел и упрям, то твои деньги позволят тебе крутить своими партнёрами по бизнесу, как ты хочешь, и диктовать им свои правила. А если раз уступишь, переступив через себя и друзей, то так и будешь… - договаривать я не стала, пусть сам догадается, что я имела в виду пустое место.
Затем я покинула оранжерею, чтобы за первым же поворотом столкнуться со своим персональным проклятьем.
Наши встречи - сплошное кардио[8]
У меня сердце чуть из груди не выскочило, от неожиданности, конечно. А это Чудо сделало вид, что давно что-то в оранжерею не захаживало, по цветам соскучилось, по видам на город. Мол, нечего тут удивляться. Вот он, напротив, удивлен, что это я тут делаю? Это мне его венценосная бровь сообщила, сам-то он до разговора со мной не снизошёл. Но я решила, что в эту игру я играть умею. Это же, как в переводного дурака играть. Поэтому я, отзеркалив эмоции, тоже сначала сделала морду кирпичом, а потом многозначительно выгнула бровь дугой. Так и застыли друг напротив друга. Кто кого? Спас нашу скульптурную композицию от голодной смерти школьный звонок. Вспомнив, что за сегодняшними хлопотами о друге, я ещё не ела, а скоро обед, резко развернулась на каблуках и, включив, пятую скорость, умчалась в столовку, оставив Его Эльфейшество наедине с потрясными видами на город и менее потрясными – на грустную моську Синеглазого.