- Надо же, какая добрая самаритянка… Врёт и не краснеет. Ты тут новенькая, это она точно отметила, потому и не знаешь, что она и раньше так поступала.
- Как «так»? – заинтересовалась я.
- Она, знаешь, ни плохая и ни хорошая, она - пустышка. Прилепится к кому-нибудь яркому, потому что сама из себя ничего интересного не представляет, и копирует его: стиль одежды, взгляды, словечки, манеру поведения, да, всё. И при этом, за глаза, может сдать «своего кумира», чтоб себя показать в выгодном свете. Мол, «и на Солнце есть пятна». Но, главное, отделаться от неё не так просто.
- А чего ты меня сразу на счёт неё не предупредила? – удивилась я.
- А ты бы не поверила. Она же вся из себя такая милая… на первом этапе. В душу пролезет, как … мышь. Ну, а кто она, по сути? Мышь, она и есть мышь!
Я рассмеялась и поведала Паулине, как я про себя называю Машу. После чего мы смеялись уже вместе. И я впервые за эти дни немного оттаяла.
- Надо же, какое говорящее имя – заметила Паулина.
- Ну, хорошо, с Мышуней всё понятно. Но эльфа это всё равно не оправдывает – заверила я подругу.
- Ну, ладно, как скажешь. Шарф ему тогда верни. Глядишь, и, правда, не заболеет, - не стала спорить ведьма и вручила мне шарф.
Возвращать его отчего-то не хотелось. Он пах Захаром (когда он ещё был Захаром, а не безликим Эльфом). Но Паулина была права, при разрыве отношений подарки положено возвращать. Оделась, и пошла вниз.
- Стопе! А шарф?
Выяснилось, что Паулина так и стоит с протянутой рукой, в которой зажат этот злополучный, но такой теплый и мягкий шарф. Вздохнула ещё раз, забрала шарф и пошла на встречу со своим … бывшим другом. Хм, где-то я уже слышала это выражение?
Эльф и, правда, закоченел. Но упорно стоял и смотрел на наши окна. Даже не заметил, как я подошла почти вплотную.
- На, а то замёрзнешь, - почему-то сказала я, хотя собиралась сказать нечто совсем другое.
И протянула ему шарф. Сначала, когда я только заговорила, он как будто ожил, затем перевёл взгляд на мою руку, и его красивое лицо исказила гримаса боли.
- Это подарок… нельзя, - бессвязно начал он.
- Замёрзнешь, - повторила я для глухих, - Заболеешь, и не дай Бог, умрёшь, а обвинят меня.
- А ты … больше не желаешь мне смерти? – с грустной усмешкой спросил он и отвёл взгляд своих карих глаз. Но я успела заметить в них отблеск надежды.
- Не такой лёгкой – сказала я. А пусть не думает, что я его простила и лужей сейчас у его ног растекусь.
Он взял шарф, точнее подёргал его, потому что я, оказывается, вцепилась в него мёртвой хваткой, как утопающий за соломинку. И прямо выдрал его из моих рук. Меня при этом качнуло вперёд, по направлению к нему. Чем он и воспользовался, накинув один конец длинного шарфа мне на шею, а другой быстро намотав на себя, а затем пока я не восстановила равновесие окончательно, притянул. К себе. И тихо, куда-то в висок прошептал:
- Не отпущу.
Я попыталась дёрнуться, да не тут-то было. Пять минут борьбы, и я вся взмокла, но отлепиться от этого Чуда так и не смогла. Сделала ему подсечку, но в итоге в снежный сугроб под нашими окнами мы упали вдвоём. Было смешно и совсем не больно. Сугроб, стараниями дворников, тут был, что надо!
- Вот клещ… Отпусти! – это я.
- Не отпущу – Ну, сами понимаете, кто.
- Так и будем в сугробе лежать? – снова я.
- А что? Мне нравиться: чисто, мягко, - и почти шёпотом – ты рядом.
- Будешь ещё других целовать? – Ну, а что, до утра я в этом сугробе валяться не собираюсь, пусть даже с ним за компанию.
- Нет, если ты согласишься быть моей девушкой официально.
А вы бы не согласились?
Дом, милый дом!
Вот и я бы согласилась. Подулась бы ещё для проформы, но согласилась. Но… тут наши миры вновь разошлись… И я вернулась домой. Сразу даже не поняла, где я. Лежу на кровати, никакого снега и в помине нет, тепло, темно и какие-то знакомые звуки и запахи кругом. Дома? Я дома! Сначала так обрадовалась! Зарылась в любимую думочку носом. Боже мой, моя комнатка, как я по тебе скучала… Последний раз я так скучала по тебе в пять лет, когда целый месяц провалялась с пневмонией в больнице.