К четырем часам дня я заканчиваю смену и, попрощавшись с Лейлой да получив от нее "Тед, не забывай про цирроз, это очень опасно", я отправляюсь в булочную, слегка оправляя пиджак своего потрепанного костюма. Мери, как всегда, на месте. Она стоит к залу спиной, намывая столешницу, а я бросаю взгляд на ее зад в бежевой обтягивающей юбке, отчего кажется, что она стоит голая, выпятив ко мне свое шикарное тело и невольно замечаю что где-то на уровне подсознания уже беру ее на этой блестящей столешнице, с ее губ срываются стоны, по ее ногам стекают бесцветные капли, она выгибается и сжимает тряпку, которую не успела выпустить из рук. Я почти на грани в своей фантазии, когда она оборачивается и, уперев руки в бока, говорит мне:
— Добрый день, Тед. Кофе и круассан с клубникой?
Я только киваю и сажусь за привычный столик у окна. Мери стремится походить на городских женщин, поэтому у нее не булка, а круассан, не кофе с молоком, а латте. Для меня это все едино, но я ей прощаю чудачества за ее дружелюбие, хорошую память и, конечно, приятную внешность. Я никогда не думал о том, привлекает ли она меня, но все же, иной раз, именно ее, как самую красивую девушку в этой дыре, я представляю в своих фантазиях. У нее всегда накрашенные пепельно-малиновым губы, большие карие глаза и черные локоны, которые на работе она собирает в высокую прическу. Пока она готовит мой кофе я рассматриваю ее острые скулы и утонченные черты лица. После ухода жены я не хотела видеть рядом с собой ни одну женщину и уж тем более спать с ними. В этом моей жене не было равных: чувственная, светловолосая, стройная — она была для меня воплощением идеала, а в конце концов досталась какому-то проходимцу. И, с неожиданностью для себя, я обнаружил, что во мне есть укол влечения к малолетней девчушке, всеми силами старающейся вырваться отсюда, как и моя жена.
"Н-да, не везет тебе на женщин", подумал я тогда, сидя за столом и понимая, что мои фантазии начинают накрывать меня с головой. Она поднимает на меня взгляд, подхватывает чашечку кофе и булки, и ловко подносит их мне, а пока она идет я осторожно подмечаю как покачиваются ее бедра и насколько туго обтягивает ее юбка, что я замечаю проступающее кружево ее белья. Она ставит передо мной заказ и улыбается, ожидая моей реакции.
— Спасибо, — бросаю я, она только кивает и собирается отойти, когда я ее останавливаю.
— Не хочешь ненадолго присесть со мной? — спрашиваю ее и замечаю некоторое замешательство, но садится напротив меня и я подмечаю свои нестройные картины воображения, связанные с ее пышными губами в малиновой помаде. Я молчу, перебирая пальцы на чашке с кофе, а она терпеливо ждет, посматривая вокруг.
— Не хочешь со мной сходить куда-нибудь? — говорю я, не поднимая на нее глаза. Она молчит, пристально глядя на меня и я исподлобья вижу, как она осматривает мой костюм, защиту от женщин и секса. Прикусывает губу, отчего у нее на помаде остается выемка — след от зубов, а я продолжаю теребить ручку чашки, чувствуя, как в первый раз за долгое время начинаю беспокоится в присутствии женщины.