* * *
После позднего обеда я понял, что у меня повышается температура.
– Ну что, в магазин поедем или секс?
– Ни то и ни другое, – я пощупал лоб подруги. Он оказался горячим. – Меряем температуру, колемся жаропонижающим, и в постельный режим.
Вика улыбнулась и подняла брови при слове «постельный», но я был настроен серьезно. Я должен позаботиться о моей девочке, а позаботиться – это не только про секс. Сейчас вот – температуру сбить надо.
У меня температура дошла до тридцати восьми. Чувствовал себя я сносно, так что себе колоть жаропонижающее не стал. А Вике вколол – у нее тридцать девять с половиной на градуснике было.
Мы устроились в кровати, прижались, пригрелись и заснули, как два хомячка в уютном гнездышке.
3. Первые ростки хаоса
Легли рано, выспались, проснулись на рассвете. Опять меня разбудило прикосновение губ к моему члену. Это начинало мне нравиться.
Когда Вика убедилась, что член стоек и упруг, хотела поднять голову, но я попросил продолжать. Даже ладонью слегка прижал, чтобы поглубже. Она послушалась. Это было здорово.
Когда после окончания она подняла голову, я испугался – увидел слезы на ее щеках.
– Ты плачешь?
– Нормально всё, не волнуйся, – шмыгнула она носом. – Они сами льются.
– Ты не обиделась?
– Я же говорила – сделаю, всё, что захочешь.
В моих мыслях тут же проскочило несколько желаний, которые хотелось бы попробовать. Но не прямо сейчас.
Вика отправилась в ванную, а я остался.
Задумался. Поймал себя на том, что мне понравилось ощущение власти над девушкой. Вроде даже есть у этой власти какое-то обоснование: раз я о ней забочусь, значит, она мне принадлежит, а раз принадлежит – значит я могу делать с ней, что захочу.
За завтраком заговорил об этом.
– Мне нравится тебе принадлежать, – улыбнулась подруга. – И мне нравится, когда ты что-то со мной делаешь.
– Проблема в том, что принадлежность проявляется не тогда, когда я делаю то, что тебе приятно. А тогда, когда ты соглашаешься на то, что неприятно тебе, соглашаешься, потому что я этого хочу.
– Я готова попробовать, – улыбнулась девушка. – Я тебе доверяю, ты не сделаешь мне ничего по-настоящему плохого.
Я опять задумался. О доверии. Если малышка настолько мне доверяет, что отдает мне себя, значит ответственность за все, что случится, лежит тоже на мне. Мне придется всегда держать себя под контролем. Получается, Вика отдает мне власть над собой, но у этой власти есть другая сторона – ответственность.
В наших постельных играх можно зайти слишком далеко и сделать что-то непоправимое. По глупости, или если увлечься. Я могу навредить девушке. Речь не только о каких-то травмах, физических или психических. Есть еще и нежданные беременности, болезни, проблемы, связанные с потерей репутации… да мало ли. Секс – штука небезопасная.
Где-то в глубине души мне даже хочется попробовать немножко ей навредить, потому что самое сильное проявление власти – возможность разрушить то, что тебе принадлежит.
Но нам потом жить с последствиями, и не только объективными. Если я не оправдаю доверия Вики, я его потеряю. А без доверия в отношениях всё сведется к заурядному «ты мне – я тебе». Раньше я другого не представлял, а теперь вот хочется большего.
– Мыслитель, если прямо сейчас трахнуть меня не хочешь, идем обыщем квартиру соседей, пока еще рано и другие жильцы дома не проснулись.
Я кивнул, допивая кофе.
* * *
Вика быстро увлеклась. У нее включился инстинкт гнездования, и вместо того, чтобы искать вещи, важные в условиях выживания в условиях катастрофы, она стала инспектировать трофейную квартиру с точки зрения тех плюсов, которые могут улучшить наш быт. Она обшарила кухню, проверила содержимое холодильника, порадовалась большому телевизору, к которому был подключен ноутбук с выходом в сеть. Проверила шкафы с одеждой, повалялась на диванах и кровати, полила цветы.
Я нашел заначку наличных и валюты в письменном столе. Потом догадался поискать сумочку хозяйки, там обнаружился кошелек с деньгами и банковскими картами. Записанных на бумажке пин-кодов покойница не оставила, но расплатиться в магазине за мелкие покупки ими можно.