— Я не нудю… Или правильно — нужу?
— Правильно — заёбываешь, причем конкретно.
— Да иди ты, — насупившись, отворачиваюсь к окну, но тут слышу чирканье зажигалки и вперяю в Долгова возмущенный взгляд. — Ты же согласился бросить.
— Согласился, — словно издеваясь, делает он демонстративную затяжку да с таким удовольствием и пафосом, что я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. — Но при условии…
3
Сережа многозначительно опускает взгляд и, вновь затянувшись, смотрит на меня сквозь дым и хищный прищур так, будто в это самое мгновение грязно имеет в своих похотливых фантазиях.
Смешно признаться, но я вдруг, как и в первый год знакомства, ведусь на эту похабщину. Да что там? Она меня возбуждает, хотя я давно уже воспринимаю Сереженькины дикие повадки, как само собой разумеющееся, а порой, и вовсе не замечаю. Сейчас же, будто шоры спадают с замыленного бытом взгляда, и передо мной не привычная, будничная константа — муж, а снова тот самый загорелый, накаченный мужик в брендовых красных трусах, от прожженной ухмылки которого дрожали колени и голова шла кругом. Нынче, конечно, голова кругом не идет. Все-таки мне не восемнадцать и секс с Долговым давно уже не событие, а рутина. Однако внизу живота обжигающе-сладко сжимается, и между ног, будто влажным, горячим языком лижет желание. Я хочу моего похотливого, озабоченного мужика: его пошлый, развязный шепот, умелый язык и большой, горячий член.
Боже, это звучит адски кринжово! Долгов наверняка ржал бы до слез, если бы услышал мои мыслишки. Впрочем, мне и самой смешно. Но, что поделать, если так и есть. Не корчить же из себя ханжу и неприступную крепость. Хотя, конечно, для вида не мешало бы возмутиться. Однако, лучше обуть муженька на его же условиях. В конце концов, он ведь пытается сделать то же самое, хотя на самом деле минет ему постольку — поскольку. Точнее, Долгов просто знает, что всегда его получит, если захочет. Но вот оставить последнее слово за собой, поиметь, что как говорится, хоть клок шерсти — в этом весь он — рвач до мозга костей. Но и мы тоже не пальцем деланные. Переняли опыт. Так что не сегодня, Сергей Эльдарович.
— Окей, выбрасывай, — отзеркалив его усмешку, киваю на сигарету и демонстративно принимаюсь за пуговицы на пиджаке. Долгов, на мгновение замерев, удивленно хмыкает.
— Так просто? — тянет он время, собираясь сделать очередную затяжку, но я перехватываю его руку и, глядя ему в глаза, осторожно, помня ошибки прошлого, высвобождаю сигарету из его пальцев.
— А почему бы и нет? — выбрасываю ее в окно и, пошло облизав губы, опускаюсь на колени между Долговских ног, сразу деловито принимаясь за пряжку его ремня. — Я так прикинула… То за “спасибо” делала, а теперь с преференциями. Кто-кто, а я точно в накладе не остаюсь, чего не скажешь о тебе…
Я с довольной улыбкой провожу ладонью по уже вздыбленной ширинке — кажется, кого-то завели разговоры, — и, не спеша, расстегиваю ее. У Долгова вырывается хриплый смешок.
— Без лоха и жизнь плоха, да, Настюш? — понимающе рокочет он и, аккуратно намотав мои волосы на кулак, ощутимо сжимает, заставляя запрокинуть голову.
Глаза в глаза, и между нами, как и всегда, вспыхивает пожар. Я вижу его блики в синеве любимых глаз, чувствую в крови и стискиваю бедра от накатившего сладкой волной вожделения.
— Завелась уже, да? — заметив мою возню, дразнит Сережа. Но меня уже давно не смущает быть откровенной в своих желаниях. Он сам меня этому научил.
— А ты нет? — сжав через хлопок трусов его член, тянусь за поцелуем, не обращая внимание на боль в затылке.
— Я всегда заведенный рядом с тобой, — выдыхает он мне в губы и, коротко поцеловав, опускает мою голову обратно к ширинке. Помогаю Долгову чуть приспустить трусы и, слегка приласкав рукой и языком, беру его член в рот. Сережа с шумом втягивает воздух и, прикусив от наслаждения нижнюю губу, откидывается на сидении, не забывая при этом, ненавязчиво направлять меня в нужном ему темпе.
Впрочем, я и без подсказок, знаю, как ему нравится, поэтому не хожу вокруг да около, сосу его жадно, полностью вбирая в себя, чувствуя, как головка скользит по задней стенке горла и тут же выскальзывает. Снова скользит, и снова выскальзывает. Долгов тихо стонет от кайфа, вызывая у меня дрожь по телу и сладкий, тянущий жар между ног. Я кайфую вместе с ним и не только от того, что ему классно, но и от самого процесса. И Серёжа это знает.
— Вкусно тебе, Настюш? — шепчет охрипшим от наслаждения голосом, скользнув рукой в вырез моего топа и сжав грудь. Я судорожно втягиваю воздух, когда он начинает ее ласкать. Ответа он не ждет, да и я не вижу смысла отвечать, потому что да, мне вкусно. Очень — очень вкусно. Я схожу с ума от терпкого запаха моего разгоряченного мужчины, ибо пахнет он, как чертов Новый год: жгучей свежестью сибирских морозов и марокканскими мандаринами от Cerruti 1881 с острой ноткой собственного, ни с чем не сравнимого аромата кожи.